Когда я вышел из ванной, в кухне было почти тепло. Накинув на плечи куртку, я сел в кресло и стал прислушиваться к миру. Сейчас будет звонок. Сейчас мне скажут…
Звонок.
— Олег, здравствуйте. Я хотел бы извиниться за вчерашнее, сами понимаете, все было так неожиданно, хотя я не понимаю, почему вы не в больнице, но в «Скорой» сказали, что ночью не привозили никого под такой фамилией, поэтому рискнул позвонить к вам домой и, как видите, не ошибся… — он хихикнул со смущением.
— Согласен, — сказал я, избавляя себя от его медоточивости. — Где ваш офис? Приду завтра, и все обсудим.
И повесил трубку. Пусть будет не «Милашка-1», а «Милашка-2», какая, в общем, разница? Я позвал:
— Милашка, выходи!
Из воздуха, как из дверей, показалась муза и — о счастье! — она улыбалась.
— Ты откуда знаешь, что я здесь? — лукаво спросила она.
— Ты же меня любишь.
— А ты?
— Понимаешь, — сказал я ей, — иногда чтобы обрести любовь, надо сначала ее потерять.
Муза засмеялась и с разбегу плюхнулась мне на колени. Кресло откатилось от стола. Так как я все еще держал кружку с кофе, конечно, всё оказалось на нас. Но она даже не заметила.
— Первым делом сделай Ларе мое лицо, — велела она.
— Первым делом, — сказал я, — мы сходим за сигаретами и вставим стекло. А потом поедем за новым винчестером. Нас ждет работа!
Конец