Дом тем временем ничуть мне не ближе не стал. Да и девочку тогда я так и не нагнала. Всё, что хоть немного меня успокаивало – это игра на фортепиано. Я постепенно вспоминала всё то, что учила в школе… Во всяком случае, мне хотелось в это верить. Увы, рядом не было строгого учителя, который, как это водилось в моей школе, бил по рукам и каждый день проверял длину ногтей, поэтому я немного боялась того, что делаю что-то неправильно.
Но на этот раз, спустя неделю практики, я всё-таки почувствовала в себе какие-то странные, ни на что не похожие силы. Скорее всего, это можно было назвать вдохновением. Сначала пальцы уже достаточно быстро справлялись с разминкой, ибо без разминки – никуда, после чего я на секунду остановилась.
Откуда-то из дальних уголков памяти, словно подгоняемое ветерком воспоминаний, появились заученные на память ноты. На секунду мне показалось, что они, как в детстве, стоят передо мной на подставке, напечатанные на немного пожелтевшей бумаге, которую я выпросила у дамочки, сидевшей в будке с ксероксом. В тот зимний день у меня было всего полчаса для того, чтобы отксерокопировать ноты, а вот денег – в обрез. Не знаю каким чудесным образом, но женщина смягчилась и сделала всё всего за пятёрку, хотя листов было около двадцати.
С тех пор я каждый вечер выкраивала время для того, чтобы выучить любимую песню, которую, само собой, никто бы не разрешил учить в рамках программы. Потратила на неё все зимние каникулы!
Вспыхнувшие как тогда, в детстве, ноты, казались слишком чёткими, словно я видела их перед собой снова. Часть из них стёрлись из памяти, но в руках чувствовалась сила, вдохновение к чему-то большему.
Первая нота вышла настолько неуверенной, что я испугалась. Что, если не получится также красиво, как и тогда?
Но вдохновение на этот раз лилось рекой, поэтому я медленно повторила вступление к песне, затем ещё раз, ещё раз и ещё. Когда показалось, что готова, я стала быстрее перебирать клавиши, чувствуя, как те отзываются складной мелодией, выходящей, наверное, даже лучше, чем когда-то зимой.
– Словно в прошлом ожило чьих-то бережных рук тепло*, – ощущая прилив сил, я тут же запела. В этом голосе не было ни страха, ни скромности – в него я вложила всё то, что так долго ютилось в душе. Меня накрыло теплом, пульсирующим в каждой точке тела.
Я продолжала петь, всё ещё представляя перед глазами те самые ноты, оживавшие с помощ0ью запомнивших это когда-то пальцев. Они сами касались нужных клавиш, создавая лёгкую, но в то же время летящую мелодию, относящую куда-то в детство.
Туда, где у меня были друзья, была счастливая семья и будни обычной школьницы, которая училась в простой школе, ходила на кружки и любила, как и любая другая девчонка её лет.
К реальности получилось вернуться только спустя пару секунд после того, как сыграла последнюю ноту.
Вдруг, я услышала детский смех. В нём не было насмешки, наоборот, словно какое-то облегчение после терзавших девочку оков; словно она наконец-то смогла от души улыбнуться и порадоваться хоть чему-то.
- Оля? – тихо шепнула я, но ответом мне было молчание. Дверь скрипнула. Девочка будто не знала, что делать. А я тем временем сделала выводы. Если услышала даже то, как я шепчу – значит, полноценный оборотень и, когда настанет время, сможет превратиться.
Я медленно поднялась, чтобы не спугнуть, но сразу же уловила отдаляющиеся быстрые шаги. Учитывая скорость оборотней, я бы точно её не догнала. Тем не менее, стала медленно брести по следу. Теперь-то мне очень хотелось встретиться с малышкой! На неделе несколько раз слышала её плач, но, когда приходила на него, дверь оказывалась либо закрытой, либо там уже никого не было.
Следуя по пятам, я вдруг остановилась у одной из стен. Эти двое были буквально за углом. Очень хотелось верить, что меня никто не слышит. Хотя… Одним глазком я всё-таки заглянула.
В шагах пяти от меня была девушка, на вид лет двадцати, но лицо было настолько изуродовано косметикой, что хотелось сейчас же её лицом в раковину окунуть.