Глава 3.5
***
Скоро врач и дворецкий ушли. Мне так и не рассказали ни о распорядке дня, ни о её меню, так что пришлось выяснять всё эмпирическим путем.
Часа в четыре дня, в разгар наших танцев и песен в танцевальном зале, Оля вздохнула и проговорила:
- Кушать хочется…
Тогда я повела её на кухню. Кухню пришлось бы долго искать, если бы девочка не взяла меня за руку и не потащила за собой так уверенно, словно каждый день только и делала, что ходила на кухню и обратно.
- Тётя Таня меня любит, - заговорщицки шепнула она. - Это наш повар. Главное, попасть к ней, когда Анастасия спит. Она угощает меня какао и печеньем. Знаешь, какое она вкусное печет печенье?
Я только улыбнулась через силу. Бедный ребёнок, готовый искать ласку у чужих людей, сотрудников этого большого, но такого холодного дома! Нет, Кириллу явно надо преподать пару уроков, и не только педагогики. Прежде всего его нужно научить любить. Вот только как это сделать?
Мы провели с Олей весь день. Хотя я никогда не имела дела с детьми, это оказалось совсем нетрудно. Она была таким светлым, добрым ребёнком, совсем не капризным и совсем не злым, хотя от юного волчонка можно было ожидать всякого. Ей понравилось танцевать, она обладала отличной пластикой. Я учила её петь, и мы вместе исполняли современные шлягеры, пусть даже и безбожно фальшивя. А перед сном я с удовольствием спела ей колыбельную…
Когда девочка задремала, я бесшумно прокралась к двери и закрыла её за собой. Но, конечно, юная волчица должна была это услышать. То, что казалось мне бесшумным, для неё, наверное, звучало как гром с ясного неба.
В свою комнату я шла в отличном настроении. Пусть я всё ещё была в плену и лишила себя последней надежды выбраться, но теперь было ради чего здесь оставаться. Приняла душ и стала готовиться ко сну.
Я никого не ждала. Казалось, что дневной эпизод исчерпан и все роли расписаны. Однако, когда я уже собралась переодеться в ночную рубашку, в дверь постучали.
Под ложечкой сразу засосало. Я ещё не знала, кто там - может быть, всего лишь кухарка или горничная с каким-нибудь поручением на завтра… Но догадывалась – это может быть только Кирилл.
Помедлив, открыла дверь. Так и оказалось. На пороге стоял хозяин. Впрочем, он не стал долго ждать, а уверенно шагнул внутрь, оттесняя меня к стене.
Я даже не успела стереть со своего лица счастливую улыбку – в конце концов проведённый с девочкой день не забудешь, такие эмоции у меня впервые за всё время заточения.
- Как дела у Оли? - не отходя от меня, он прикрыл дверь. Я же не могла сойти с места, словно бы что-то меня пригвоздило. Стало неспокойно, но мысли о девочке всё ещё грели меня, так что я не боялась. Пока.
- Лучше, чем раньше, - снова улыбнулась, вспоминая как забавно мы пели песни у фортепиано. Но потом я ожесточилась. – Как дела у Анастасии?
- Она уже наказана, - коротко. В общем, как всегда, когда Кирилл не хочет распространяться о теме. Стоп! С каких это пор у меня проскальзывает это «как всегда»? Я же знаю его не так долго, да и к тому же, на любовь он не способен. Даже свою кровиночку не способен полюбить.
- Но как? – попыталась спросить напрямую. Как я заметила, он больше любит честность. И когда бы я успела это заметить?! Агх, да что со мной такое. - Я имею в виду, ты говорил о суде и о слухах, которые распустишь по своим знакомым. Ты говорил, что не хочешь, чтобы девочку видели, тогда как ты всё смог?
- Никто не узнает о дочери. У каждого альфы есть свои уши и языки, распускающие то, что нужно альфе. Война не всегда выигрывается кулаками.
- Главное, что Олечка уже в безопасности, - я выдохнула, успокаивая себя хоть этим. Видимо, суда не будет – только грамотно расставленные сети. Кирилл прав: если сделать всё правильно, то она не приживётся ни в одной семье. Ни как няня, ни как жена.
- Олечка? – альфа напрягся и это уже начинало пугать. - Ты слишком её балуешь.
- Я балую её вниманием, а не покупаю её любовь, - лишний раз напомнила о том, как хорошо бы любить детей. Ничего с собой сделать не могла – всё внутри кипело от того, как все вокруг обращаются с малышкой. И даже родной отец. Допустим, мать травила. Но он-то! Он – родной ей человек. Единственный. А взял и скинул на няньку.
- Ты снова о своём.