Что же, я хотел начать операцию позже, но он сам напросился.
Пора посмотреть, что у него за кулисами.
С этой мыслью я вскочил и схватил телефон, набирая номер Петра, начальника своей охраны. Тот ждал со своими ребятами в микроавтобусе на улице.
Пётр быстро принял команду, в последнюю секунду связи я услышал, как он приказывает своим парням разойтись по местам. Ему я доверял как себе, всё-таки работал он у меня уже больше пяти лет и ни разу не подвёл – всегда операции шли как по маслу.
Алина
Меня швырнули на диван, но я нашла в себе силы сесть. Жёсткая ручка упёрлась в бок, пронизывая болью кожу, но я сжала зубы. Нет, ни плакать, ни кричать я не собираюсь! От меня этого Михаил не дождётся, да и его дружки тоже. Даже если изнасилуют, даже если заставят делать что-то плохое, всё равно ни пикну, ни заплачу! Потому что если хотя бы покажу, что сдалась – вряд ли живой от них вылезу.
Да и вылезу ли? Но они вот-вот придут. Нужно было срочно думать о том, как бы выбраться. И как же? Михаил меня сметёт, да и дружки его… Может… Может, дождаться их и как-то пробраться к двери? Точно!
Но Михаил словно читал мои мысли. Он молниеносно бросился к двери. Ключ щёлкнул, звякнул где-то в районе шкафа. Я чуть не вжалась в диван, вовремя вспомнив, что не должна показывать страха. Плохо. Очень плохо. У меня не будет времени искать ключи где-то под шкафом. Да что он задумал?!
- Но вы… Вы сказали, что должны быть ваши друзья, - неприятно было это говорить, но и паниковать нельзя было.
- Я решил, что накажу тебя сам, - в нём вспыхнула какая-то искра. Глаза зажглись от похоти. Я чуть не взвизгнула, понимая: меня никто не спасёт. Одно дело быть растерзанной его друзьями, другое – им. В первом случае он хотя бы смиловался бы… Если это можно назвать милостью.
- Но Вы… Вы обещали, что я буду отрабатывать долг только как официантка! – не сдержалась. Рядом с диваном был небольшой столик с вазой и очень хотелось ударить его по голове, но что после этого будет?! Он найдёт меня и будет только хуже. Не думаю, что он моё поведение оценит.
- Алиночка, какая же ты глупенькая… - это его «Алиночка» слышалось так сально, что захотелось умыться и до боли, до красноты, до крови тереть ту руку, за которую он меня сюда привёл. – Разве я нарушаю наш уговор? Отрабатываешь-то ты как официантка, а я тебя сейчас наказываю за плохое поведение. Разве я тебя не предупреждал, что ты должна вести себя хорошо?
- П-предупреждали, - голос предательски дрожал, а я просто не знала куда себя деть, где набраться мужества, чтобы отстоять свою честь… Или то, что от неё останется.
- Вот и славненько, - Михаил ринулся ко мне, снова вспыхивая этим внезапным желанием. Я не знала, как себя защитить. Машинально закрыла лицо руками, но это не помогло – крепкие руки моего мучителя впились в мои плечи, сваливая на диван.
Он навис надо мной. Похотливый, мерзкий, без маски того привлекательного мужчины, на которого многие клевали. О, Боже, да пусть забирают! Я бы с удовольствием поменялась местами с любой.
Сердце выпрыгивало из груди, прятать страх становилось всё сложнее. Наверное, это читалось даже в моих глазах, но я не знала, как успокоиться и хоть на секунду прекратить панику – только схватилась за край дивана, пока паника окончательно меня не поглотила.
На секунду я заглянула в его глаза. Порочные, жаждущие того, о чём я старалась не думать, но подсознание подкидывало картин, от чего сердце снова и снова трепетало раненой птицей.
Вдруг, послышался какой-то громкий звук, напоминающий выстрел. Я насторожилась.
Глава 1.4
Михаил же, судя по всему, этого не заметил. Мужчина резко прижался ко мне, настырно пытаясь дотянуться до губ. Я скривилась, но это его не останавливало – он впился в мои губы намертво, словно хотел оставить на них метку перегара, которым от него несло. В который раз за вечер захотелось помыться, драить себя щёткой до кровавых мозолей.
В воздухе, где-то на первом этаже, раздался ещё один выстрел. Нет, это точно был выстрел! По-другому и быть не может. Звук на секунду вырвал меня из затяжного поцелуя с привкусом перегара и любимого одеколона Михаила: терпкого, смешанного с потом, слезами и кровью невиновных.