Ладно. Это был жизненный урок, а такие уроки тоже имеют право на существование. Мне просто дали понять, что я всё ещё лишняя в его жизни.
И я так и не согласовала, о чём говорить с ребёнком. Хотя в идеале лучше всего было бы провести этот разговор вместе. Ладно, не буду пока говорить ничего важного. Просто спрошу у Олечки… Даже сама не знаю, что. Любит ли она маму? Но и так понятно, что любит…
Так ничего и не решив, я вернулась в комнату ребёнка, которая так и сидела, растерянно глядя на дверь и не понимая, почему ушёл папа.
- Как дела? – приветливо улыбнулась я ей. – Играли с папой?
- Не играли, - вдруг с недетской серьезностью ответ ила малышка. – Папа спрашивал, хочу я жить с мамой или нет…
Он уже успел начать этот разговор! И снова без меня. Все важные решения он принимал без меня… И радость, которая охватывала меня, растаяла окончательно. А на что я надеялась? Что он в самом деле полюбил меня и считал кем-то важным? Но он такого не говорил. Или говорил, но… По сути, он сказал только, что соскучился. Ну да – по податливому телу и хорошему сексу… Но вот незадача, он даже секса от меня не получил!
К горлу подступали истеричные рыдания, и я потрясла головой.
- И что ты ответила?
- Не знаю, - сказала Оля. – Я хочу жить с мамой и папой. И чтобы ты была моей няней. Но папа говорит, что не получится…
Глава 5.9
***
Иногда бывает так, что какое-то событие как спусковой курок – даёт начало новому приключению, которого совсем не ждёшь. Для нас этим курком стал следующий день. Кирилл заперся в кабинете. Сквозь дверь я слышала, как он разговаривает. Сначала по телефону, затем по видеосвязи. Персонал носил ему еду, оставляя всё самое вкусное прямо на тумбочке у входа.
Вечером он объявил нам с Олей о том, что через два дня мы возвращаемся домой. Он почти не распространялся о том, что происходило там, за закрытой дверью, я знала не так много, но Оля – и того меньше.
В любом случае, все эти два дня воздух разрывался от тревоги. Казалось, это даже подхватила девочка, практически не играя. Всё, чего она хотела – это смотреть мультики. Сложно было узнать в ней ту активную малышку. Тем не менее, она стала раньше ложиться и позже вставать, хотя это и объяснимо – когда все вокруг тебя ходят будто в воду опущенные, ты сам поддаёшься этому и начинаешь уставать, сам не понимая, из-за чего.
В последний день перед отлётом, когда Олечка легла спать, я, с тревогой в сердце, отправилась на террасу. Этой ночью было так холодно, что, наверное, природа печалилась вместе с нами.
Усевшись на диван и укутавшись в плед, я попыталась отпустить все свои мысли. Но, видимо, мысли мои были настолько густыми, что проникали в каждую молекулу свежего воздуха. Ведь чем дольше я пыталась расслабиться – тем сильнее напряжение пыталось проникнуть в сознание. Видимо, я слишком сильно полюбила. И Олю, и Кирилла.
При мысли о нём, всё остальное хоть не мгновения отодвинулось на второй план. Я каждую секунду прокручивала в памяти те моменты, когда мы были счастливы. Когда я куталась в его объятия и понимала, что сейчас рядом дороже никого нет. Но что будет потом? Не имеет значения, останется Оля или нет, этот оборотень слишком принципиален, чтобы взять в жёны человека. Возможно, Ольга и останется. Но Кирилл, я уверена в этом на все сто, жаждет наследника. А что ему может дать человечка? Только свою любовь…
- Тебе тоже не спится, - знакомый голос за спиной прозвучал скорее не вопросительно, а утвердительно. Он знал. Точно знал, потому что чувствовал ту же самую тревогу. Ведь каким бы сильным альфой он ни был, невозможно предусмотреть всё, каждую деталь и каждую неожиданность.
- Да, - отвечала честно. – Тревожно.
Вместо тысячи слов о том, что всё будет хорошо или о том, что он всё контролирует, мужчина просто присел рядом. Его крепкие оголённые руки прожигали сквозь плед своим, настоящим, искренним теплом, придавая хоть каплю уверенности и давая хотя бы части забот отступить. И, всё же, остальные мысли всё ещё роились в наших головах. Казалось, если я смогу поделиться этим хоть с кем-то – будет легче.
- Кирилл, зачем Ирине девочка? Она же до этого ни разу не звонила, - прикусила губу, напоминая и себе, и ему о том, что произошло ранее. – Во всяком случае, я об этом не знаю.