Не сдерживая яростных порывов страсти, я резко прильнула к его губам, чувствуя солоноватый запах пота. Но мне было плевать – я чувствовала больше, чем просто мужчину, который мне нравился. Я чувствовала силу любимого мужчины.
Любимого. Да, чёрт возьми, любимого мужчины, от которого я сходила с ума и до сих пор не понимала, почему он сводит меня с ума настолько.
Руки сами совсем непривычно, но так быстро потянулись к пуговицам на его рубашке. Кирилл только улыбнулся сквозь поцелуй, заставляя вспыхнуть от накала.
Сильные мужские руки оказались на полотенце – он молнией распустил узел и пусть во мне пульсировало вожделение, я слегка смутилась. Однако, Кирилл не останавливался – гонимый страстью, он спустился к соску, слегка прикусывая тот.
Я вскрикнула, ощущая, как всё внизу намокает от одной мысли о том, что он повторит это. Жаркое дыхание Кирилла обжигало кожу, а мои любопытные пальчики снова принялись изучать его одежду, на этот раз распахивая ремень. Не прошло и пары мгновений, как я почувствовала его член – набухший, огромный. На секунду показалось что я не смогу – будет слишком больно, но все сомнения заглушили пальцы, путешествующие по моему животику вниз. Один из них коснулся лона, затем проник внутрь, подготавливая меня.
Я выгнулась дугой, словно он специально хотел придать форму, обжигая. Сладко, приятно, завораживающе, и, чёрт возьми, так хорошо, что я готова умолять его не останавливаться. И как только я подумала, что это – верх удовольствия, слегка массируя мой клитор, Кирилл вошёл. Полностью. До самого основания.
Всё тело озарилось болью, отражавшейся в каждой клетке организма, а на глазах появились слёзы. По телу прошлась дрожь, захотелось тут же вскрикнуть, умолять его прекратить, но я не стала – только резко прошлась когтями по его спине, оставляя там розовые, наполненные тонкими красными линиями в середине, отметины.
Мой.
Мой.
Мой.
Только мой.
- Потерпи, маленькая, - его бархатный тон вспышкой взорвался у барабанных перепонок, заставляя порхать от удовольствия.
- Я… Я доверяю тебе, - как только эти слова сорвались с губ, он сплёл наши пальцы, снова медленно погружаясь в моё лоно своим членом. Боль пульсировала внизу живота, передавалась по всему организму, но я лишь крепче сжимала его руку, давая себе волю всякий раз, когда становилось больно.
Стало тяжело дышать, резкая, медленно нарастающая и в следующий момент отдаляющаяся боль смешивалась с невероятным, явно не от этого мира, ощущением. Казалось, такого больше не сможет мне дать никто. Сбивчивое дыхание Кирилла разжигало это ощущение ещё сильнее, порой позволяя забыть о дискомфорте.
Он управлял мной, крепко держал меня в своих руках и буквально прижимал к самому дну бездны удовольствия.
Его властные руки резко перевернули меня, как пушинку. Одно движение, а я будто на секунду вырвалась из этого мира, утопая в волне удовольствия, смешанного с едва ощутимой, но болью. Томно запрокинув голову, я вскрикнула.
- Тише, детка, - слова будили во мне такую непривычную похоть. - Ты же не хочешь разбудить весь дом.
- А что, если хочу?
В его глазах сверкнула хитрость, будто я бросила ему вызов. Разгорячённый мужчина вошёл в меня снова, вновь вознося на седьмое небо. Он крепко сжал мои волосы, заставляя чувствовать всю власть, которой хотелось покориться. В жесте полного покорения, я распласталась на простыне, чувствуя, как по всему телу проходит электрический ток наслаждения. Его медленный темп становился всё быстрее, его ладонь иногда резко опускалась на мою попку, заставляя почувствовать прилив лёгкой, сладкой боли, от которой по телу бежала приятная дрожь.
- Какая же ты сладкая, - его дыхание сбивалось, а я и вовсе не могла ответить – только смотрела на него сквозь полуопущенные веки и истому, заполнявшую моё тело до конца, до остатка, поглощая всю меня.
Мы слились воедино, в одном темпе, понимая каждое движение друг друга. Мои тихие гортанные стоны теперь были слишком громкими, но плевать – я ощущала жар, покалывание по всей коже и крепкие, самые сильные в этом мире руки самого желанного мужчины. Всё моё тело, каждый жест, каждый изгиб принадлежал ему, до последней клетки. Мир вокруг потерял какое-то значение – в этой вселенной существовали только мы. Он и я. А всё, что окружало нас… Всё это приобрело смысл лишь в тот момент, когда я почувствовала на пояснице вязкую жидкость и мы, упиваясь объятьями, рухнули на постель.