Она улыбнулась так, словно выхватила добычу, и та уже в её руках. В её взгляде было что-то такое, что считывалось слишком хорошо. Словно Оля в наших «играх» не полноценная личность, а так – пешка, которую можно выдвинуть на доску когда вздумается, а можно кинуть в ящик за ненадобностью.
Я почувствовала, как несмотря на все усилия, внутри снова разгорается огонь злости. Я пыталась контролировать себя, но разве это возможно? Родная мать оценивает своего ребёнка как игрушку. Она травила девочку, когда та даже ещё не родилась. И вот, казалось бы, самое время принести извинения и исправиться, но нет – она просто делает из ребёнка собственность! Оля ей не интересна!
Взгляд как-то сам поднялся на второго альфу, который всё это время наблюдал за нами, но мыслями словно был где-то в другом измерении. Скорее всего обдумывал то, как забрать Олю. Но я им этого не позволю!
- Ну, думаю, вам нужно всё это переварить. До скорых встреч… В суде! – она чуть не засмеялась и тут Кирилл не выдержал. Он внезапно сошёл с места и крепко сжал её горло. Это произошло буквально за секунду. В следующее мгновение на него напал альфа – он мгновенно схватил его за голову и развернул к себе.
Кирилл отпустил бывшую, но тут же принялся за соперника.
- Нет! – резко крикнула я, сама от себя не ожидая. Только в этот момент они остановились, хотя, клянусь: Кирилл был готов вынуть сердце и одному, и второй за всё то, что сейчас происходит. Он решил бороться за дочь. Любимую дочь.
И, всё же, они с Дорожновым попрощались относительно спокойно, даже пожав руки. Но явно никто из них от этого удовольствия не испытывал. Когда парочка наших оппонентов скрылась, мы присели на лавку. В машину идти не хотелось – там слишком душно, да и толку? Другое дело – свежий воздух.
Впрочем, и с ним не то, чтобы было проще. Я крепко задумалась. Как бы я не ненавидела Ирину, она была права: скорее всего, я стану причиной больших проблем. Сейчас я в себе гнева не чувствовала. Но какое-то время назад я из-за чувств и превратилась! А что, если теперь я совсем потеряю голову, Оля меня случайно снова царапнёт и я не смогу сдержать себя?!
Это слишком опасно. Я не могу рисковать девочкой и её здоровьем. Она и так уже видела достаточно боли – я не смогу жить в этом мире, зная, что причинила ещё больше страданий этому прекрасному, крохотному, беззащитному существу.
С этими мыслями, собирая всю смелость в кулак, я наконец-то решилась обратиться с Кириллу. При этом, уголки глаз намокли.
- Кирилл, у меня есть идея… - я сама не верила, что это говорю, но, всё же, приходилось.
- Какая? – он оживился, веруя, что я нашла какой-то хитрый ход, но… Нет. Я слишком мало знаю мир оборотней, чтобы искать в нём тайные тропы.
- Если Ирина говорит, что я могу быть дикой и… опасной для Оли, - слёзы сами появлялись на глазах. – Тогда я могу на время исчезнуть из её жизни.
Тут же резко его рука схватила мою, а глаза стали ко мне так близко, что пробрало до мурашек. Он был зол, я чувствовала это, но вместе с тем не хотел причинять мне сильной боли, наоборот – казалось, что сильную боль сейчас причинила ему я.
- Даже не смей думать об этом, - в его глазах что-то сверкнуло – зрачки будто обрамляла луна. Почему-то это я заметила только сейчас. Или просто только сейчас это появилось? – Ты останешься с нами, чего бы мне это ни стоило. И Оля тоже. Мы все будем жить вместе. Иначе быть не может.
Мы все будем жить вместе.
Он, я и Оля.
И это – единственное, что давало мне надежду в тот день.
Глава 8.1
Сложно описать то, как я чувствовала себя в дальнейшем. Внутри в тяжёлый, запутанный клубок сплелись абсолютно все чувства, которые вообще у меня были. Они одновременно давили на меня, не давая забыть ни о суде, ни об Ирине. Сильнее всего выделялся только страх. Он терзал меня, приходил по ночам и врезался в моё тело так, будто я – ассистентка у фокусника, который забыл часть трюка и распял моё тело в большом тёмном ящике прямо на глазах у сотен зрителей.
Я боялась. Сказать, что скрывать это было сложно – ничего не сказать. А причин было слишком много, чтобы их озвучить, даже Кириллу. Он тщетно пытался добиться от меня ответа и утешал, но мне было не по себе, ведь ещё ничего не решено.