Ирина. Эта… Волчица сначала покушалась на Олю, теперь решила взяться за Кирилла. Рисковала его жизнью просто ради того, чтобы удовлетворить свои чёртовы эгоистичный порывы! Она просто играет жизнями тех, кто питал к ней уважение, любил в конце концов.
Но… Как её можно любить? Тот альфа… Как он смог рассмотреть в этом гнилье хоть что-то, что может привлечь. Может, она слишком хорошая актриса? Вряд ли, иначе она бы не сияла на второстепенных ролях – как минимум уже снялась бы где-то в главной роли.
Водоворот мыслей стих в то мгновение, когда мы оказались в клинике. Затем из водоворота мыслей пришлось перенестись в водоворот объяснений лечащего врача.
Спустя полчаса разговоров о самочувствии Кирилла, нас наконец-то пустили внутрь. Вернее, даже не в его палату, а небольшой тамбур, где мы могли наблюдать за Кириллом через стекло. Он лежал буквально в шаге от нас, а мне казалось, что между нами – вечность. Мой истинный лежал закрыв глаза и совсем не подозревая, что сейчас что-то происходит. К нему были подключены несколько приборов и, скорее всего, из-за всего этого его лицо выглядело напряжённым. От этой картины безумно захотелось вогнать когти прямо в горло Ирине! Она не имеет права так обращаться с теми, кто не желал ей зла!
Я окинула взглядом Олю. Девочка, совсем не стесняясь эмоций, положила маленькую ладошку на стекло, с печалью наблюдая за бездыханным папой. В её глазах отражалась бесконечная боль и страдания, будто она готова к худшему. Разве можно отдавать её матери-зверю? Она переживает за папу, хочет быть рядом с ним. Вернее, она хочет воссоединения семьи, но разве это возможно? Разве Ирина может стать лучше? Тем более, никакого воссоединения она не планирует. Ей просто нужен ребёнок!
Спустя некоторое время, медсестра сопроводила нас в коридор. Там мы устроились на одной из лавок – уходить сейчас совсем не хотелось. Казалось, вот-вот и он проснётся, не пропускать же этот момент. Да и спать или делать что-либо вообще не хотелось.
Оля тем временем уже начинала клевать носом. Как и я, она наотрез отказалась уезжать домой, поэтому заснула буквально у меня на руках. И, когда я хотела последовать её примеру, в коридоре появился знакомый мужчина. Адвокат Кирилла. Он выглядел слегка помятым, и, честно говоря, не очень убедительно – пиджаки формы «для суда» ему шли больше.
- Ох, наконец-то. Я понимаю, что клиника проверенная, но находится чёрт пойми где – еле доехал.
- Как вы узнали о том, что Кирилл здесь? – я пыталась говорить тише, чтобы не разбудить Олю.
- По своим каналам – на его лице появилась улыбка. - Вы же не думаете, что я буду спустя рукава относиться к каждой мелочи такого важного дела?
- Вы выглядите радостно.
- Конечно! Но я бы предпочёл начать с «добрый день».
- А он добрый не только для вас? Мой истинный и папа этой замечательной девочки сейчас без сознания. Я абсолютно уверена в том, что эту аварию подстроили те, с кем он сейчас судится ради любимой дочери. Извините, но мне что-то не хочется радоваться. Нет поводов.
- Я вам его дам, - он снова улыбнулся, но теперь более сдержанно. – Вернее, дам призрачную надежду на то, что наша сторона выиграет дело.
______________
Дорогие читатели, всех ещё раз с прошедшими праздниками:) Мы возвращаемся в строй:)
Сегодня большая прода, завтра тоже будет крупненькая:)
Глава 8.4
В сердце что-то ёкнуло, отозвалось радостью. Но тут я поняла, что лучше обсуждать это не здесь. Я аккуратно поднялась и соорудила Оле из куртки какую-никакую подушку. При этом, она даже не двинулась – только что-то шептала во сне. Вот это сон! Даже несмотря на произошедшее, она нашла в себе силы крепко спать. Может, и мне тоже нужно отпустить всё, ведь я ничего не смогу сделать? Но нет, это выше моих сил!
Мы отошли всего на пару шагов, к аппарату с кофе напротив, чтобы я могла наблюдать за Олей. Что, если Ирина задумала её украсть?! А в суде будет оправдываться, что украла ребёнка просто потому, что девочка осталась один на один с «новообращённым чудовищем».