- Я вас слушаю, - старалась не выдавать радости, ведь ещё ничего не определено. Наше дело, судя по всему, не такое простое, каким могло показаться. В любом случае, я больше ничего не говорила – внимательно приготовилась слушать юриста.
Адвокат тем временем поправил рубашку, видимо, для вида, а потом начал явно не особо уверенно.
- Дело в том, что в законе есть небольшая лазейка. Я не до конца уверен в том, что это станет хорошим подспорьем, но попробовать всё же нужно.
Видимо, по профессиональной привычке всё доказывать, он вынул телефон из кармана и нашёл скрин из какого-то сборника законов. Я стала вчитываться в текст, пытаясь вникнуть, но безуспешно. Как раз тот случай, когда слова по отдельности звучат понятно, а вместе – как какое-то заклинание. Поняла только конец, где значилось про то, что можно оставить ребёнка и среда признаётся безопасной.
- А можно, пожалуйста так, чтобы я поняла? – спокойно ответила я, пытаясь хоть как-то улучшить ситуацию. Благо, юрист меня прекрасно понял и принялся трактовать:
- В соответствии с приведённой статьёй, в случае, если у новообращённого оборотня присутствуют какие-либо хронические заболевания, он, сразу после обследования, приравнивается по силе к ребёнку оборотня. Соответственно, не сможет нанести ему вреда. Но тут речь идёт о тех, кого обратили волки, по своему желанию, передавая с этим и силу. Так вот, если у них что-то обнаружится, то они, повторюсь, не считаются такими же сильными, как их «хозяева».
- Я не понимаю, каким образом это относится ко мне, - мужчина запутал меня ещё больше. Меня ведь никто не обращал. Или он хочет соврать в суде? А если это вскроется? У нас и так положение не из завидных.
- Обратите внимание на то, что вы… - он сглотнул, но всё же продолжил, явно с трудом подбирая слова, чтобы не обидеть: - Вы не были обращены, это – в вашей крови, царапина Оли только активизировала процесс, равно как и то, что вы находились среди оборотней. Влияние среды, так сказать.
Пока я недоумевала, он спрятал телефон и глотнул немного воды.
- Соответственно, вы немного слабее остальных. Во всяком случае, пока. Дело в том, что в определённой мере, благодаря формулировке, эту статью можно трактовать и в вашу пользу. Проще говоря, нам нужно доказать и подтвердить это справками, что вы слабее, после чего появится шанс оставить Олю с вами.
Волнение поутихло, оставляя место какой-то радости, подпитываемой надеждой. Выходит, есть хоть какие-то возможности. Пусть не стопроцентная гарантия, но всё же есть! Надо же, слабым иногда быть полезно. И если это хоть как-то поможет делу, то… Пусть лучше будет так.
Но тут, наконец, в голове появилась правильная мысль, направленная на решение проблемы, а не на эмоции.
- Допустим. Но Оля – слабый оборотень, - к горлу подступал ком от таких слов. - Я имею в виду то, что у неё есть определённые проблемы с обращением. То есть, она не может быть такой же сильной, как и любой другой ребёнок-оборотень. Пока.
Мне всё ещё хотелось верить, что всё можно исправить.
- Не думаю, что Ирина посмеет рассказывать это, и, следственно, причину. Сейчас она – образцовая мать, у которой бывший муж-чудовище отнял любимую дочечку и не давал видеться. Теперь у неё есть хороший мужчина, с которым она может создать полноценную семью. А вы… Вы – семья, в которой девочке каждую секунду грозит опасность из-за новообращённой.
- Тогда почему бы не рассказать о том, что она буквально убила Олю как волчицу? – я нахмурилась, анализируя каждое его слово. - Должны же быть какие-то доказательства, анализы. Да у каждого ребёнка есть карточка в местной больнице. Тем более, если он чем-то болеет.
- Исключено, все доказательства остались в прошлом. Ирина до определённого момента скрывала то, что Оля – волк, соответственно, наличие в её крови особых веществ никто не подтверждал. Сейчас уже ничего не докажешь. Только слова. А им, как известно, суд не верит.
В этот момент я почувствовала волчицу внутри – в ней закипала злость от происходящего, но особенно – от слов юриста. Она будто пыталась защитить Олю как… Как… Своего собственного волчонка?
По моему молчанию адвокат понял, что больше вопросов у меня нет, во всяком случае пока. Теперь, судя по всему, нужно обследование. Думаю, с этим мы сможем разобраться как раз в тот период, пока Кирилл без сознания. В конце концов одна из сторон не может явиться в суд, заседание необходимо отложить!