Откуда бы кукушке знать, что любят её дети? Да ниоткуда! Вот что такое несправедливость. Связи и актёрское мастерство решает всё.
Время шло и каждый день я наведывалась в больницу. Оли рядом не было и теперь жизнь, казалось, утратила былой смысл. Бесконечные коридоры больницы, уже знакомые лица медработников, редкие перекусы… Я почти никогда не уходила, визиты длились несколько часов, пока персонал не оттягивал меня от «смотрового» окна. Мне казалось, что Кирилл вот-вот проснётся, а я это пропущу. В свободное время я тренировалась, пыталась обращаться и кое-каких успехов всё-таки достигла. Во всяком случае, на Тоню больше не бросалась.
Наконец, надо мной сжалились и дважды пустили к нему. В тот момент по коже бежали мурашки, внутри вспыхивали противоречивые чувства. Да, волчица (да и я тоже) безумно радовалась тому, что вот он, её истинный – он рядом…
… но он не здоров. Его руки утыканы капельницами, на лице от маски вмятины, а глаза закрыты. И кто знает, сколько ещё они будут закрыты.
- Ты нужен нам. Пожалуйста, поправляйся скорее, - только и говорила я каждый раз, заливаясь горькими слезами. Мне казалось, раньше я никогда не чувствовала себя настолько подавленной.
Каждый день я молила бога о том, чтобы он послал нам хоть какой-то знак. Каждый день я бродила по больнице как приведение, встречалась с волками, которые могли поучаствовать в нашей судьбе. Благодаря содействию адвоката, мы наняли ещё одного – вместе они должны были работать над оспариванием решения суда и доказательством причастности Ирины к состоянию Кирилла. Но чёртова волчица хорошо замела следы – действовала через «шестёрок, подчиняющихся шестёркам друзей её друзей», как это в шутку описал второй адвокат, Марк. Он хотя бы иногда разряжал обстановку, хотя я уже и не верила в успех.
Настал тот период, который для меня был невыносимым. Казалось бы, все вокруг твердят о том, что нужно действовать, брать горы, быть уверенным. И сейчас я могла бы действовать, но… Как? Адвокаты уверяли: они делают всё возможное и любой мой «чих» сейчас – это веский аргумент против меня же. Вот так – период, в котором хочется действовать, но ты не можешь. Просто сидишь на одном месте, смотришь на небо и веришь в то, что что-то наладится.
С такими мыслями я и отправилась к Оле. После судьбоносного заседания состоялось ещё одно. Да, я была признана не опасной, но это не играло никакой роли, ведь у Иры муж богат и никогда не был замечен в противозаконной деятельности. С такими данными всегда проще создать любящую семью. Во всяком случае, по мнению суда. А у нас что? Да, Кирилл ни в чём тому альфе не уступает, но я… Это я, со всей своей историей до этого момента.
В любом случае, на выходные суд разрешил нам забирать Олю, поэтому я не теряла ни секунды. Жалела я только об одном – о том, что рядом нет Кирилла. И каждый раз, когда я вспоминала о том, как мы втроём проводили время вместе, сердце обливалось кровь.
Что, если мой истинный проснётся с патологиями и это время было самым счастливым, в последний раз?
Водитель остановил у частного дома, но, что удивительно, перед нами не открыли дверь. Сторож гордо сказал, что впустит только меня, а машину можно припарковать по близости. Пришлось согласиться с условиями, ведь я думала только об одном – чтобы увидеть мою малышку.
Внутри я быстро разыскала Ирину и, конечно же, она была мне ой как не рада. Женщина проводила меня к комнате Оли и напоследок закинула отвратительную фразу:
- Не забудь вернуть её назад. Иначе… Ты же понимаешь, что Кирилл ещё не очухался, а у тебя очень… Шаткое положение.
В этот момент я сжала кулаки и мысленно приказала волчице не пробуждаться. А делать это было сложно, в такой-то ситуации. Эта женщина принижала истинного моей внутренней волчицы, поэтому минимум того, что она заслуживает – расчленение.
- «Не очухался»? – я нахмурилась. - Как вы можете так говорить об отце своего ребёнка?
- Это мой бывший муж. Если уж у тебя нет гордости уйти от него, то кто тебе доктор. Я – ушла и рада этому. А ты стала его подстилкой и будешь таковой до конца дней. Даже если он будет на тебе срываться и у тебя будут такие же отношения, как у нас.
Я уже начинала закипать. Понятное дело, ситуации бывают разными и срываться – последнее дело. Но у нас с Кириллом не было такого ни разу! После признания он не дал мне и шанса усомниться в его преданности. Может, это не Кирилл – тварь? Может, это слово относится именно к Ирине. В любом случае, это я не озвучила.