- Кирилл? – наверное, для него это звучало оскорбительно, будто я его не узнала, но я сама не знала, что ощущала в этот момент. Слишком много всего на меня свалилось.
- Ты… - «проснулся» хотелось сказать, но волчица внутри не позволила больше добавить ни слова – сделала шаг вперёд, увлекая мужчину назад, в палату. И как только мы оказались внутри, я накинулась на него с объятиями. А он… Несмотря на боль и то, что он только-только поднялся после тяжелейшей травмы, терпел и крепко обнимал в ответ.
Сильнее объятий в моей жизни не было. Через нас, словно через два накалённых до бела оголённых провода, струились эмоции. Всё: от сожаления до боли и любви смешалось в них. Крепкие руки обнимали меня так сильно, что я наконец-то почувствовала себя в безопасности. Наконец, за всё последнее время, внутри поселился хотя бы червячок спокойствия.
Пытаясь прекратить плакать, я подняла голову и тут же моих губ коснулись губы Кирилла. Резкий поцелуй захлестнул энергией истинности, сердце стало биться так быстро, будто я бежала несколько километров. С дрожью в руках, обхватила лицо мужчины и вцепилась в его губы так, словно они были моим маяком в безграничном море беспокойства и боли.
Он только крепче прижал меня к себе, впиваясь в меня страстным, по-настоящему животным поцелуем. Он исследовал мои губы, словно впервые – жадно, настойчиво, пытаясь узнать каждый нюанс. Тело внезапно охватило жаром, на виске выступила капля пота, а тело само собой поддалось его ласкам, извиваясь в обжигающих оковах объятий. Я не чувствовала времени – только зов волчицы, что наконец снова обрела своего волка.
Однако, я нашла в себе силы усмирить волчицу и отстраниться от мужчины. Нет, сейчас не время поддаваться чувствам – у нас слишком много проблем, чтобы думать о себе. Сейчас во главе угла стояла Олечка. Какой бы правда ни была, стоило бы высказать моему истинному всё, что произошло в последнее время.
- Кирилл, они… - слова терзали горло как грубая верёвка на виселице. Они раздирали кожу, и от каждого следующего звука становилось всё больнее. – Они забрали Олю.
Слова, которые я никогда не хотела произносить вслух и всегда боялась. Они причиняли больше страданий, чем всё то, что мне удавалось пережить в жизни.
- Как это произошло? – несмотря на произошедшее, в нём вспыхнула такая злость, что я даже хотела замолчать, но пришлось продолжить.
- Ирина надавила на суд слишком сильно, - сжала губы в нитку. – Если бы ты был рядом… О, Кирилл, если бы ты был рядом, этого бы не произошло. Но всё это время… Я… Я не знала, какие ещё предоставить доказательства. Твои адвокаты тоже молодцы – они вели дело хорошо, но… Не будь я одна, всё могло бы обернуться иначе, я уверена!
Мужчину накрыло волной злости и ненависти так внезапно, что я еле успела сказать хоть что-то, что его остановит.
- Но у нас появился шанс вернуть её назад, - звучало это страшно, ведь какой ценой нам дался этот шанс? Я и сама ещё не знала, в каком состоянии наша девочка, но радовало только то, что это – определённый прецедент и ни один суд в мире не оставит малышку с такой мерзкой матерью.
Я снова окунулась в тепло его объятий, пытаясь успокоить, но разве волка, настоящего альфу, просто так успокоишь? Его гнев чувствовался даже в воздухе, он ещё не сошёл с места только потому, что я была рядом.
- Ирина дала ей слишком много снотворного. Ясное дело, чтобы малышка не шумела и не носилась по дому.
Я почувствовала его волнение и нарастающую злость, поэтому постаралась смягчить напор.
- Я увезла её оттуда, Кирилл. Она сейчас в больнице, совсем рядом с тобой. Врачи занимаются ею, адвокат тоже приехал, чтобы всё задокументировать. Нам остаётся только ждать. Ты сам как-то говорил, что специалисты здесь хорошие.
Несмотря на то, что я пыталась его успокоить, мужчина ринулся вперёд. Кажется, он хотел лично убедиться в происходящем… И попутно прокусить несколько шей – желательно бывшей жены. И, какой бы сторонницей решать всё в правовом поле я ни была, с ним всё-таки солидарна: таких людей закон уже не остановит – они сделают всё, чтобы добиться своего.
- Кирилл, пожалуйста. Тебе лучше пока полежать, - я положила руку на его грудь, но это не помогло.
- Нет! – он отрезал как-то грубо, но в этом я ничего подобного не видела – только безграничную волчью власть и желание защитить всех тех, кто ему дорог. Даже ценой собственной жизни.