Я всё время была рядом с ней, спала в её комнате и опасалась отойти от неё не только потому, что боялась за её безопасность, но и потому, что думала, что её всё-таки могут отнять, и старалась провести с ней как можно больше времени. Хотя, конечно, это не помогло бы ни ей, ни мне, если бы её в конце концов отняли.
В день заседания я была уже на грани нервного срыва. Мы оставили Олю в обществе охранников и отправились к зданию суда. Кирилл держался куда увереннее, чем я. Он на мгновение крепко сжал мою руку и сказал:
- Ничего не бойся. Я всё решил. Этот суд - чистая формальность, можешь не сомневаться.
Я сжала его руку в ответ, но лишь кивнула, не в силах ничего произнести.
На суде появилась Ирина с Дорожновым. Я смотрела на них, не в силах спрятать ненависть в глазах. Раньше мне казалось, что Дорожнов нормальный мужчина и что он, узнав о фокусах Ирины, немедленно выбросит её из своей жизни. Но, наверное, я ошиблась.
Снова с силой сжала руку Кирилла, и он ободряюще погладил меня по тыльной стороне ладони.
- Всё в порядке, - повторил он. - Сегодня наступит конец посягательствам Ирины.
Скоро я поняла, что он имел в виду.
После кучи формальностей, во время которых мне хотелось кричать «Да переходи уже к делу!», судья произнесла:
- Установлено, что биологическая мать ребенка отравила его еще в утробе, принимая перечисленные препараты, а также, что во время пребывания ребёнка в семье Дорожновых ему дали сильнодействующее снотворное…
В этот момент я смотрела на Ирину. Видела и Дорожнова, который сидел рядом с ней. Услышав слова судьи, он поражённо воззрился на жену.
Неужели он до сих пор ничего не знал? Неужели до сих пор не понял? И какой из него к чёрту альфа в таком случае?
Но то, что произошло в следующий момент, потрясло не только меня, но и всех присутствующих. Дорожнов вскинул руку, останавливая речь судьи, а потом вскочил.
- Сядьте, пожалуйста, - потребовали у него. - Вы мешаете проведению заседания.
- Прошу прощения, - хрипло произнес столичный альфа. – Я хочу отозвать наш иск прямо сейчас.
- Отозвать? - изумленно заморгала судья. - Протоколы этого не предусматривает, но вы можете оспорить решение или…
- Я отзываю иск и отказываюсь от всех претензий, - громко повторил Дорожнов. - Ребёнок должен остаться у отца. Его мать не имеет никакого права так называться. Я отказываюсь от своих требований и больше не настаиваю на том, чтобы ей дали право воспитывать ребёнка.
Похоже, он вышел из себя. Так и не сел на место, а пробрался к двери наружу и громко хлопнул ею. Еще через несколько мгновений Ирина выбежала за ним.
Наверное, ее слишком встревожило то, что он сказал. Как же, ведь из-под носа уходят такие деньги! Теперь её уже не волновал ни ребёнок, ни опека. Но неудивительно. Ведь если она затеяла всё это, чтобы выставить себя хорошей матерью в глазах нового мужа, то всё теряло смысл. Она захотела слишком много и проиграла.
Остаток заседания стал фикцией. По-моему, судья сама не знала, что теперь делать, но так как инструкции велели ей производить все необходимые действия, она довела заседание до конца. Нечего было сомневаться, что ребёнка оставят у нас. Я только злилась, что Кирилл ничего мне не сказал. Он не предупредил, что Дорожнов так ничего и не узнал и что всё самое важное должен был узнать только на заседании.
- Почему было не сказать ему заранее? Он бы отозвал свой иск, и суда бы сейчас не было!
- Да он мне просто не поверил, - объяснил Кирилл, когда я после выхода из дала задала ему этот вопрос. - Он не верил ни одному моему слову. Считал свою Ирину непогрешимой. Что ж жалко, что с него теперь спали розовые очки. Но это хорошо. Теперь он найдёт себе нормальную волчицу.
- Волчицу? - спросила я негромко. – А простой человек не может быть достойным альфы?
- Конечно, может, - улыбнулся Кирилл. – И даже еще достойнее, чем любая волчица.
И он крепко обнял меня.