Фрукты....экзотические, обычные, замороженные, протёртые в желе…в ресторане можно было провести весь день и не попробовать всего того изобилия, что предлагалось гостям на завтрак… а ведь еще обед и ужин…
Обслуживание тоже было на высоте, ты вроде и не видишь многочисленную армию обслуживающего персонала, но между тем прекрасно понимаешь, что она есть, ведь всю эту красоту и чистоту нужно было поддерживать...
Деревья и трава в саду были идеально подстрижены, камушки, создающие собой дорожки идеально выложены, будто специально подобраны по размеру...
Да, умеют люди делать так, чтобы другие думали, что умеют отдыхать...
И главное, ты не замечаешь, что находишься в арабской стране, вокруг тебя европейцы и американцы и нет бедняжек, закутанных в ворох тряпок, женщины и девицы все в более чем откровенных купальниках, бикини и просто халатиках.
И при всем при этом встречаются арабские мужчины, смотрящие на это все не с осуждением, как можно было бы ожидать, а с вожделением.
Они тут тоже явно отдыхают и на это время забывают о том, кто они и что должны чувствовать при виде откровенно одетых девиц...
В общем, первый день они только и делали, что ели, пили и валялись у бассейна. До моря идти не было сил, Уля решила, что ей симпатичен бармен и сидя на шезлонге улыбалась ему, потягивая Секс на пляже.
А Катя просто ленилась, отказываясь двигаться, потому что солнышко пригревало и после суровой российской весны, когда тепло, хоть и кажется невероятно близким после бесконечной зимы, но на деле так далеко.
Недаром говоря «марток – надевай семь порток». А тут можно было снять все и нежиться под солнцем в своем новом, сногсшибательном бикини. И игнорировать мужские взгляды, которые просто пожирали тебя.
Катя протянула руку, на которой блеснуло кольцо, что Серега подарил на помолвку, и девушка улыбнулась. Только пару часов они болтали по Скайпу, а она начала скучать. Все-таки расставаться было не лучшей идеей. Но ничего не поделаешь. Разлуки должны укреплять чувства. А пока она будет пить Пина Коладу и насаждаться отдыхом. Тем более скоро идти ужинать, а она, кажется, еще не переварила обед. Но она слышала, как кто-то говорил про лобстеров и это делало ужин еще привлекательнее.
- Перестань на него пялиться, - она окликнула подругу, которая соблазнительно провела языком по краю бокала, - он на работе, а стояк ему только мешает.
Уля пожала плечами, - ты забыла, что я отныне свободная женщина и вольна сама выбирать того, с кем спать?
- И именно поэтому ты выбрала мальчика-бармена? Боже, не пугай меня, давай уж лучше вечером пойдем в клуб. Может быть, там будут парни постарше.
Ответом был томный взгляд, и Катя рассмеялась, чуть не подавившись коктейлем. Похоже эта свободная женщина готова ринуться во все тяжкие. Но, с другой стороны, кто ей помешает? Она же на отдыхе. Но вот ребенка соблазнять явно не стоило.
Допив свой коктейль, Катя встала с шезлонга и прогнувшись, как греющаяся на солнце кошка, осмотрелась. Пара мужиков, смотрела на нее так, словно готовы вдуть ей прямо на шезлонге. Это забавляло, даже несмотря на то, что она не планировала таких развлечений.
- Я пойду поплаваю, а потом обсохнем и двинем к ужину. Надеюсь, ты проголодалась.
Ответом было какое-то неопределенное движение рукой, но Катя не стала заморачиваться и пытаться познать его тайный смысл. И обойдя бассейн пошла к морю, решив, что это гораздо приятнее.
Глава 2
- Карим, - мужчина в дорогом костюме и при галстуке, который уже проклинал тот момент, когда решил на деловой завтрак в отеле надеть костюм и галстук, с завистью смотрел на своего собеседника, сидевшего напротив него.
Это был молодой мужчина, коротко, по-европейски стриженный, легкая небритость и черные глаза выдавали в нем местного жителя, хотя, по правде, это мог быть представитель любого средиземноморского государства.
Уж слишком свободно он держался, слишком по-европейски был одет в футболку поло и хлопковые брюки.
На мужчину же в костюме он не смотрел вовсе, его внимание приковала молодая брюнетка, шедшая к морю.
- Карим, - снова повторил мужчина, реакции не последовало. Тогда и он проследил направление взгляда молодого и хмыкнул.