Голос был какой-то подозрительно знакомый и Катя решила, что окончательно сошла с ума. Пальцы, хоть и не пытались надавить ему на кадык, все-таки не разжимались, и девушка напряженно застыла, когда он обнял ее. Его запах в этом вонючем подвале, показался лишь еще одной ступенью к безумию, но девушка попыталась отстраниться и отпустив горло, схватилась за шлем.
- Тише, тише, - Карим расстегнул шлем и стянул его с себя. Он предстал перед Катей с вставшими дыбом от шлема короткими волосами и довольной улыбкой, которая, впрочем, тут же сменилась строгим взглядом, - потрудишься объяснить, что ты забыла в Омане?
- Потрудишься объяснить, какого черта ты оказался в Омане и какого черта меня не пустили в твою гребанную страну?!?
- Я оказался в Омане чтобы твою сексуальную задницу не продали в рабство, - рявкнул Карим, - а теперь идем отсюда... Попадешь в мою страну по другому паспорту...
- Ага, я читала про ответственность за въезд по поддельным документам. И потом, я вообще туда не собираюсь
Она дёрнулась из его рук, высвободилась, посмотрела на эту довольную физиономию и изо всех сил засветила ему кулаком в скулу.
Карим поморщился, так как руки были заняты шлемом, он не успел оттолкнуть и блокировать удар, но зато после, сгреб девушку в охапку и потащил к выходу из подвала, - продолжим, когда уберемся отсюда, если ты не против...
- Разумеется, - спотыкаясь пробурчала Катя, когда мужчина почти волоком выводил ее из подвала. Еще и ступеньки... Она уже дважды споткнулась на них, и если бы не крепкая рука Карима, то растянулась бы на полу.
Но он держал крепко, так сжал локоть, что еще чуть-чуть и переломил бы, но этого чуть-чуть не было, поэтому они оказались на улице оба целые.
Карим подвел ее к своему мотоциклу и протянул второй шлем, - только не дерись, - велел он строго.
- Я убью тебя потом, - пообещала она, нахлобучивая шлем на голову, - ненавижу тебя!!!
Карим молча опустил ее защитный щиток и надев свой шлем, сел на мотоцикл, - держись крепче, - велел он девушке, устроившейся позади него.
" Ну и что со мной может случиться еще" подумала она, обхватывая его руками и устраивая голову на широкой спине. Теперь, когда он был с ней ее ничего не могло не напугать. А убьет его она позднее.
Эпилог
Кейт, а за эти годы она успела привыкнуть к этому имени, потому что никто не может нормально произнести простое имя Катя, услышала голоса снизу и улыбнулась. Похоже Карим с детьми решили готовить завтрак, а значит надо принимать решение немедленно. Или срочно спускаться вниз и помогать в этом непростом деле или просто лежать и ждать, а потом просто убрать кухню. На принятие решения ушло пара секунд и вскочив с кровати, Катя схватила рубашку Карима и быстро вдела руки в рукава. Босые ноги зашлепали по лестнице и внизу она притормозила, позволяя себе умилиться утренним чудом. Мэгги и Бетси старательно взбивали яйца, а Карим контролировал этот процесс, периодически поправляя у малышек тарелки.
Мэгги заметила ее первой и резко отодвинув в сторону свою стряпню, сползла со стула, бросаясь к матери, - мы готовим тебе завтрак, - сообщила старшая, а Бетси уже спешила следом. Расцеловав дочерей, Катя с нежностью посмотрела на мужа в фартуке. Сильные руки, мощный торс, все то, что она обожала в своем супруге, было так соблазнительно, что на мгновение девушка пожалела, что проспала.
Увидев жену, мужчина улыбнулся, вытирая руки кухонным полотенцем и подойдя к ней, нежно коснулся губами ее губ.
Все было выяснено еще очень давно, 6 лет назад, когда мотоциклист и его пассажирка оказались в относительной безопасности по другую сторону границы... На выяснение потратили час... Потом бурный секс в придорожном мотеле, такой, что оба чуть сознание не потеряли от сильнейшего оргазма...
Ну а потом...Тяжелый разговор с отцом, принятие им то, что сын имеет право жить свою жизнь так как сам хочет и отречение от титула...Мать плакала, а Карим был счастлив, его ждала его женщина и их жизнь и ради нее он был готов на все....
Мужчина нежно провел рукой по скуле жены, никогда больше он не позволял себе поднять на нее руку, только если игриво шлепнуть по этой сексуальной заднице и больше ничего...Он любил ее и, что еще важнее, уважал.