— Ты что делаешь, Мариана? Ты совсем с ума сошла? — говорил он мне в ухо, продолжая прижимать к себе, — пожалуйста, потерпи еще немного, дай я отвезу тебя домой, и больше ты меня никогда не увидишь, я тебе обещаю.
— Мне нельзя домой, отец мне просто все перекроет, увидев в таком виде, — ответила ему я, понимая, что силы покидают меня, а картинка перед глазами становится расплывчатой. Последним, что я помню, был голос Дениса и ощущение его сильных рук на моем теле.
— Черт, — проговорил он, и я погрузилась в темноту.
***
Открыв глаза, я увидела интерьер незнакомой мне комнаты. Угловой кожаный диван, на котором я лежала, стоял вдоль стены и занимал почти всё пространство. Напротив висела небольшая плазма. И больше в комнате ничего не было. Я даже немного испугалась, но вспомнив, кто был со мной в последние здравые минуты, я поняла, что это скорее всего квартира Дениса. Он услышал мою просьбу и не повез домой, привез в свою квартиру и уложил спать. Интересно, что он сказал моему отцу?
Скинув с себя простынь, я оглядела свои ноги: колени были покрыты глубокими ссадинами, но обработаны зеленкой, увидев это искусство, я не сдержала смех, когда он только успел? Чувствую себя маленьким ребенком с разбитыми коленями. Встав с дивана, я вышла из комнаты в поисках хозяина квартиры. По пути я заглянула в спальню, в ней никого не было, постель была застелена, и было видно, что на нее никто не ложился. Взглянув на настенные часы, я поняла, что время седьмой час, солнце уже давно встало, а Денис, видимо, так и не ложился, если конечно он не спал вместе со мной. От этих мыслей у меня защекотало низ живота.
Я ужасно хотела этого мужчину, хотела и боялась, желала и не думала о последствиях, мне было все равно, лишь бы он был рядом. Выветрившийся алкоголь не избавил меня от чувств к нему, и сама себе я уже не смогла бы это списать на помутневший рассудок. Я точно знала, что не смогу без него. Встав на пороге кухни, я увидела Дениса. Он стоял в одних спортивных штанах спиной ко мне, курил и смотрел в окно. Первый раз я вижу его почти обнаженным, его большие плечи и тонкая талия придавала мужественности. Во всю спину у него была большая татуировка в виде языка пламени, по первой можно было и не догадаться, что это огонь,но она очаровала меня так, что я не могла оторвать от нее глаз и, словно сканируя синие полосы, вглядывалась в рисунок.
Проследовав на цыпочках к нему и оказавшись с ним почти вплотную, я помедлила, он либо делал вид, что не слышит и не видит меня, либо специально не поворачивался. Подняв руку, я провела пальцем по его спине, обведя рисунок. Каждый мускул на его спине напрягся, он повернул на меня голову, и наши взгляды встретились.
— Что ты делаешь? — спросил он совершенно безразлично.
— Ты не говорил, что у тебя есть тату, — ответила я, не отрывая глаз от своего пальца, который продолжал обводить огонь на его спине.
— А что, должен был? — он резко развернулся, и сейчас мы почти вплотную стояли лицом друг к другу. Я не поднимала глаз, смотрела прямо перед собой на его ключицы, Денис был выше меня, мне повезло, я бы, наверное, со стыда сейчас сгорела, если бы снова взглянула ему в глаза. А так я могла полностью осмотреть его тело: накаченная грудь, кубики на животе, аккуратная дорожка из волос, уходящая под резинку штанов, не решаясь взглянуть ниже, быстро подняла на него глаза. Он стоял и ухмылялся.
— Если ты закончила рассматривать меня, то, может, отойдешь? — в его голосе слышались нотки сарказма, сейчас он был расслаблен, не было того напряжения, как ночью у машины.
— А если я не хочу отходить, — сказала я заигрывающим тонном. Помедлив пару минут, я все же решилась и прижалась всем телом к нему, обняв его за шею. Теперь я не целовала его, просто смотрела ему в глаза и видела в них желание. Прижимаясь к нему всем телом, я чувствовала тепло от его груди, туловища через тонкую ткань платья. Внизу живота уже невыносимо все сжималось, мне хотелось, чтобы он прикоснулся ко мне, но вместо этого я услышала странный звук и, опустив глаза, увидела, как Денис со всей силы сжимал пластиковый подоконник, и тот треснул у основания, не выдержав.
— Отойди, Мариана, — прорычал он мне в лицо.