Курц обернулся и с виноватым видом объяснил:
— Ну не умею я звукам подражать. Если что и получается, то очень тихо.
Вынув из уха мизинец, священник сердито произнёс:
— А какого другого сигнала придумать не пытался? Такой крик кого попало насторожить может. Будто тут на гуся лошадь наступила…
— Главное, чтобы он моего знакомца насторожил. Что-то неохота мне здесь ещё пару часов торчать. А без него по городу идти боязно. Особенно с вами. Кто знает, что там сейчас творится.
— Да кто ж такой этот твой знакомец?
— Увидишь.
Подождав ещё немного Курц снова сложил ладони рупором, но повторить свой душераздирающий крик не успел- впереди среди зелени кустов и стволов деревьев мелькнула красная туника.
— Доорался, — буркнул Себастиан, передвигая сумку от поясницы к бедру.
Вскинув на плечо свой меч, Курц не спеша двинулся навстречу незнакомцу, кивком головы велев всем следовать за ним.
— Спокойно, дед. Этого-то человека мы и ждём.
— Так я и думал. Стражник… Умно.
На первый взгляд приближающемуся мужчине было лет тридцать. Низкий, коренастый. С выступающим над ремнём животиком, короткими светлыми волосами и гладко выбритым лицом, имеющим очень грубые черты, словно бы вылепленные неумелым скульптором. На его поясе висели ножны с коротким мечом, под туникой поблескивала отполированная до блеска кольчуга. На груди в области сердца красовалась эмблема, изображавшая щит и две скрещенные позади него алебарды.
Стражник приблизился вплотную, остановился. И с ходу спросил:
— Ты совсем ума лишился, Курц? Зачем так орать-то надо?
— Нужно же было до тебя как-нибудь докричаться.
— Ты и до моей соседки докричался. Она там вся переполошилась. Что, говорит, за чудо такое в лесу завелось. Поди, мол, проверь, служивый. Теперь заподозрит чего недоброе, когда я вас выведу. А там в городе бардак настоящий творится. Еле сегодня дома остался. Пришлось больным сказаться.
— Да ладно тебе, Игорь. Не страшно это. Придумаешь что-нибудь.
Стражник окинул спутников Курца оценивающим взглядом.
— Придумаю. Только почему вас четверо, а не трое?
— Да навязался тут один. Впрочем, верить ему можно.
— Как знаешь, отвечать только тебе. Меня-то всё равно скоро здесь не будет. — Стражник развернулся, зашагал обратно. — Давайте за мной. И не отставайте.
Путники цепочкой потянулись за своим новым провожатым, и вскоре между деревьев показался просвет. До выхода из леса действительно было недалеко. Просто тропинка вилась по низменности и упиралась в склон холма, заслоняющего собой город, заметить который с такого ракурса было проблематично. Так же, как саму тропинку и бредущих по ней людей почти невозможно было заметить, не подойдя к опушке леса вплотную. В общем, место, чтобы тайком, минуя все дороги, пробраться в Йонбен, было выбрано идеальное.
Продравшись через густой кустарник, росший на опушке леса, путники поднялись на крутой холм и оказались прямо перед первым деревянным домом, стоявшем чуть особняком от остальных строений города. Позади него тянулась ровная линия из одноэтажных и, в основном, деревянных хижин, сгрудившихся вплотную к друг другу. Не было и речи ни о каком порядке, ни о каком свободном пространстве или о прилегающих к домам участках земли. Создавалось впечатление, что хижины понатыкали на первое попавшееся ровное и при этом ещё не занятое место. Причём никто не заботился о таких мелочах, как симметрия, удобство и благообразный вид улиц. Паутина кривых, разбитых телегами дорог отделяла друг от друга произвольное количество домов, собранных на одном участке земли, имеющим порой довольно причудливые геометрические формы- попадались кривые подобия шести- и восьмиугольников, какие-то обрубки звёзд, одна фигура почему-то очень сильно напоминала пентаграмму. Только очень кривую.
Впрочем, это была видимая часть Йонбена. Через две-три сотни метров хаоса и тесноты город нырял в огромный котлован, включающий в себя часть озера.
Игорь провёл путников мимо своего дома. Из-за слегка приоткрытой двери хижины, располагавшейся прямо за домом стражника, тут же высунулась седая голова пожилой женщины. Проницательные серые глаза подозрительно уставились на чужаков.
— Спасибо, что предупредили, — махнув ей рукой, произнёс Игорь. — Вот, чужаков в лесу задержал, к начальству веду.
— Добро, милок, — откликнулась женщина. — Пасибо, что бдишь, нас оберегаешь. А-то негодяев нынче развелось…
Бдительная старушка ещё долго выговаривалась вслед стражнику и его подконвойным. Лишь когда те скрылись за следующим домом, умолкла и, втянув голову в своё жилище, плотно затворила дверь.
Город был удивительно безлюден. На разбитых грунтовых дорожках то и дело встречались люди, но было их мало и почти все они имели несколько отличительных признаков- были либо уже в возрасте, либо юными девушками, либо мальчишками. Все юноши до двадцати пяти и девочки до пятнадцати сидели по домам, в которых из-за этого царило небывалое оживление. Из открытых окон доносились взрывы смеха, возбуждённые голоса, рассказывающие домочадцам какие-либо истории. Где-то спорили, где-то беззлобно ругались. В каких-то хижинах явно собралось больше одной семьи. Неожиданный переполох, вызванный властями, многим пришёлся по душе и послужил прекрасным поводом, чтобы собраться всей семьёй или завалиться в гости к своим соседям.
В этот день город жил полноценной, беззаботной жизнью. Хоть с виду он и казался заброшенным, покинутым своими обитателями. Оставленным для одиноких фигур призраков, бесцельно шатающимся по узким улочкам среди покосившихся домиков, освещаемых рыжими лучами заходящего солнца.
Порядком пропетляв по безлюдным дорогам, они вышли к краю котлована. Город, раскинувшийся внизу, предстал как на ладони. И город этот очень сильно отличался от того, что лежал позади. Он был другой, полностью другой. Тимур оглядывался назад- убожество. Смотрел вперёд- неописуемая красота, шедевр архитектуры. Снова назад- прежнее убожество. Он так и вертел головой, пытаясь понять, как это строители Йонбена сумели так напортачить и оставили снаружи котлована такой бардак.
И вправду, предместье города и сам город- два разных мира, два разных места, два разных времени. За спиной остался осколок села, а на много километров вперед тянулся настоящий средневековый городок. Очень уютный и красивый. Весь из камня, чугуна и узорных окон-витражей. Словно в это место перенесли часть старой Риги, Праги или Варшавы. Из времён, которые помнят крестоносцев, рыцарей Тевтонского ордена и преданных своей вере католических священников и монахов. Не хватало лишь шпилей соборов. Но и без них сходство с готическим средневековьем Европы было потрясающим.
Каменные двух-, трёхэтажные дома с крышей из тёмно-красной или бордовой черепицы, построенные, как минимум, на века, производили впечатление основательности. Почти подпирая друг друга боковыми стенами они по прямой линии выстроились перед мощёнными камнем дорогами, делящих город на правильные районы, улицы и кварталы. Вдоль дорог на чугунных столбах высились стеклянные фонари, расширяющиеся кверху. На тротуар от входных дверей спускались ступеньки низких крылец. Ступеньки же зачастую вели к дверям полуподвальных помещений, где скрывались мастерские, магазинчики или пабы.
Во многих местах города были разбиты небольшие парки, огороженные чугунными решётками. Иногда дороги вливались в круглые площади, центром которых являлись различные статуи, изображающие людей или животных. Над некоторыми домами вился дымок. По относительно безлюдным улицам степенно прогуливались люди, куда-то уныло плелись запряженные в телеги лошади. Никто никуда не торопился, всё кричало о спокойствии и умиротворении.
И лишь в порту царило подобие суеты и беспорядка. Лодок и судов у пирса почти не было, но между рядами складов сновали телеги и бегали люди. А кое-где мелькали красные туники стражников…