Раз- и всё кончилось. Додумать мысль Тимур не успел. Закончить шаг, в начале которого появилась эта способность чувствовать другого, тоже. Всё произошло за долю секунды. Это было подобно уколу иголкой. Вот боль есть- вот она исчезает. Вот способность есть- вот она пропадает…
— Не пропадает, — не оборачиваясь, поправил Эзекиль. — Это я закрылся.
— Так это… здесь ты можешь знать, что я думаю? — испуганно спросил Тимур.
— Конечно, нет. Мне просто очевидно, о чём ты думаешь, и я посчитал забавным пояснить причину, по которой я исчез из пространства сенсорного восприятия.
— И позволил ты мне почувствовать тебя, чтобы ты мог бы выпендриться и продемонстрировать свою власть?
Эзекиль предпочёл смолчать, хотя и в темноте было видно, как он напрягся после этой фразы и насколько сильно она его возмутила. Тимур же добился своей цели и на время вывел вспыльчивого и чересчур возбудимого хранителя из равновесия. Скрыть свои мысли теперь будет чуть легче. Всего на один миг, пока Эзекиль не вернёт контроль над самим собой, но этого мига хватит.
"Станция, ответь". -Хоть и мысль, но даже в ней чувствовалась обречённость.
Надежды на ответ Тимур не испытывал. Но он всё же прозвучал. Правда, не такой, какой можно было бы ожидать…
Убей врага, Тимур. У тебя пока есть шанс справиться с ним…
Ждать и дальше Тимур не стал. Пользы Эзекиль не принёс практически никакой, а попасть внутрь станции можно и самому. После его смерти.
Момент благоприятствовал- телохранителям до своего господина уже не добраться, оружия при нём не было никакого, затылок маячил на расстоянии пары метров. Оглушить, задушить ремнём, завладеть станцией, попробовать отправить Диану на Землю, а в случае неудачи попытаться уничтожить станцию- ничего умнее Тимур не придумал. А становиться сосудом для разума дракона он не собирался изначально. Правда, первые два действия- оглушить и задушить- планировалось отложить на потом. Если бы не голос в голове…
Едва услышав его, Тимур перестал думать, а шагнул, замахиваясь сверху вниз, вперёд. Под густыми кронами деревьев почти ничего не было видно, но промахнуться мимо головы Эзекиля… для этого надо было хорошенько постараться. Такой удобной цели- ещё поискать: затылок маячил на уровне плеча, голова чуть наклонена. Если не изображать из себя великого бойца, а просто хорошенько приложиться- субтильный наместник отключится по-любому. А вырубить его надо с одного удара, используя момент неожиданности. Уж слишком беспечно ведёт себя Эзекиль, чтобы не подозревать за ним существенного преимущества.
Тимур ударил- сверху вниз, как молотом, на шаге…
И случилось что-то странное- кулак не встретил цели. А затем откуда-то снизу вылетел сандалий Эзекиля и заехал Тимуру по подбородку снизу. Ощущение было такое, что от этого пинка вот-вот оторвётся голова.
Не оторвалась. Но что-то хрустнуло, а Тимур чуть подлетел в воздух и плашмя грохнулся на спину. Попытался приподнять голову- шея была просто деревянной! Пришлось сесть, опираясь на руки, и запечатлеть такую картину- Эзекиль стоит на одной ноге в почти что идеальном вертикальном шпагате, едва не утыкаясь головой в землю. Явно выпендривается…
Тимур вскочил, с большим трудом заставляя своё тело слушаться. Какое-то оно было онемевшее, вялое. Колени подламывались, руки болтались, как верёвки. Не говоря уже о том, что в голове звонил в колокол звонарь. И не один.
Эзекиль, опуская задранную вверх ногу и сгибая её в колене, поднял корпус, выходя из удара. Подскочил на месте и, повернувшись к Тимуру левым боком, принял стойку, широко расставив расслабленные ноги. Руки он держал опущенными вдоль корпуса, с головой выдавая свою технику.
Тэйквондо, Тхэквондо, кому как угодно… Либо местный аналог. Но очень-очень близкий к корейскому боевому искусству, делающему значительный упор на работу ног и, соответственно, предполагающему идеальную растяжку.
Тимур прыгнул на врага, не став заморачиваться вопросом, как это Эзекиль умудрился так его огреть. И в очередной раз вынужден был признать свою беспомощность перед тренированным человеком… даже таким маленьким.
Нога Эзекиля вылетела со скоростью пушечного ядра и под хруст рёбер смела Тимура в сторону, заставила его, беспомощного, корчиться от боли на земле аккурат рядом со стволом дерева.
— Думаю на этом хватит насилия. — Эзекиль откровенно веселился, преисполненный чувства своего превосходства. — Больше я не позволю тебе напасть, но всё равно было приятно указать тебе твоё место. Только странно, что ты не отреагировал на первый намёк…
Впивающиеся в ткань лёгких осколки рёбер не давали дышать, но на одно слово воздуха хватило:
— Говнюк…
— Не старайся, матюгами меня не пронять. — Эзекиль подошёл поближе, сел перед скорчившимся Тимуром на корточки. Выставил перед собой руку ладонью вверх- и над ней заплясал маленький, как от свечки, огонёк, выхватив из темноты людей, ствол дерева, его могучие корни, высокую траву. Пробуравив Тимура взглядом, произнёс: — Пожалуй, я немного перестарался и не рассчитал силу. Хотя ты казался мне более крепким парнем. Но… хорошо, что сломан только один позвонок, а не шея целиком. Через пару минут оклемаешься.
С огромными паузами, но Тимуру удалось выговорить:
— Как? Такое… ранение… а ты тоже… фантом…
— Какие же мои собратья невежественные, — снисходительно произнёс Эзекиль, заправляя прядь волос за ухо. — Нет причины, которая заставила бы проекцию носить рану от другой проекции. Через пару минут совершится очередная попытка перехода, и тебя починят. Если до обновления ты не загнёшься сам. Что, впрочем, маловероятно.
— Так значит… это всё… слухи… Распускал… их ты.
— Конечно. Всё, что известно об Игроках, — придумано мною. Для моей же выгоды и удобства. Какой мне прок, чтобы проекции ведали правду и, едва оказавшись здесь, разбегались кто куда? Нет, решил я, пусть лучше из страха за свою жизнь они сами бы добровольно искали пути в Йонбен. Для этого-то я и придумал правила испытания, разобраться в которых хранители не могут до сих пор. Единственное, до чего они дошли своим умом, — это что фантомы уязвимы перед себе подобными и самими собой.
— И твоя… рана?
— Конечно. Пятьдесят лет назад во время очередного покушения меня даже не поцарапало. Я нарочно прикинулся серьёзно раненным. Чтобы мои собратья не сильно отчаивались и продолжали науськивать на меня убийц. Их предсказуемость- моя союзница. Мне совсем не нужно, чтобы они выкидывали неожиданные фортеля. Не было нужно… — Эзекиль с хрустом сжал в кулак свободную руку. — И ничего страшного не случилось бы, если бы не Ксандер. Чтоб его…
— Ты… не лучше… Тоже… идиот. Захотел… выкрутиться. Как… глупо…
— А, ты про это… — понимающе протянул Эзекиль. — Да, я сам точно не уверен, что станция посчитает все её условия выполненными при оставшемся на Наутике фантоме. Вероятность того, что она затребует моего полного и немедленного уничтожения, очень высока. Но попробовать стоит- в моём настоящем теле мне не протянуть и десяти минут.
— А если…
— А, если мне суждено погибнуть этой ночью, пусть так оно и случится. Я сам прерву своё существование, а ты отправишься домой.
— Такой… риск…
Неожиданно Эзекиль разозлился:
— Риск?! Сейчас я рискую только собой! А то, что замыслил ты, вообще не поддается никаким объяснениям! — Хранитель кинул взгляд на огонёк у себя над ладонью и мгновенно успокоился. Голос, как и обычно, стал ровным, мягким. — Ты уже доказал мне, что умеешь мыслить здраво. Так откуда же могла появиться идея уничтожить станцию? Ты хоть представляешь себе последствия? Я так думаю, что да.
— Откуда знаешь… чего… я хочу?
— Ты постоянно забываешь человек, что мой возраст порядка трёх миллионов лет, что я вижу твои чувства и что я постоянно делаю прогнозы относительно твоих поступков. Я читаю тебя, как книгу. Когда кто-нибудь произносит некое слово, я вижу твой психический отклик на это слово. А ты к тому же слишком несдержан и позволяешь чувствам превалировать. Истинные мотивы твоего поведения не понятны до сих пор, но твоя ненависть к станции очевидна.