На Землю вернётся уже совсем другой человек. Не тот, который пережил и узнал столь многое, не тот, который стал взрослее на четыре дня и мудрее на целую жизнь, не тот, который познал самого себя и сумел побороть свои страхи…
Борись!
А смысл, Диана? Уже не изменить ничего. Станция сделала очередное предсказание и прозвучало оно довольно категорично. Пусть раньше варианты развития будущего могли варьироваться, теперь все они сходилось в одну линию- на рассвете Наутика исчезнет. И точка.
Но когда же наконец наступит этот рассвет?
Скорее бы. Не ждать же его вот так, вися во тьме и мучая себя воспоминаниями о своих собственных ошибках.
Но можно расслабиться и снова раствориться во тьме. Да, это возможно. Надо пожелать покоя, и он придёт. Тело исчезнет, а мысли снова станут вялыми, словно бы даже чужими.
Да, пожалуй, так будет лучше…
Прости, Диана, и прощай. Прости, Наутика.
…Вспышка… Прямо как взрыв или проблеск молнии… И что-то появляется во тьме. Если потянуться, можно увидеть белый потолок с выпуклыми плафонами. Только смотришь на него, как через трубу…
Ага, так Эекиль просто ещё не успел очнуться после переезда в чужое тело! Теперь же он пробудился и как будто во тьме появилось что-то ещё- что-то чужое, холодное, могущественное. Со всех сторон оно окружало одинокого человека, но ни заметить его, ни притронуться. Можно лишь почувствовать.
Ты!!! — Голос странный, раздаётся словно с небес, но звучит прямо в голове. В нём сквозит удивление и… что странно, страх. — Как ты мог так быстро осознать себя, Тимур?! Почему ты так чётко осознаёшь себя?! Каким образом ты сумел инкапсулировать своё сознание в оболочку?!
После таких вопросов Тимуру оставалось лишь произнести:
— Чтоб я сам это понимал…
Огромная невидимая лапа потянулась к Тимуру, заключила его в себя, вроде бы, попыталась стиснуть сознание покрепче.
Звериный рык- и невидимая лапа, разжавшись, исчезла во тьме.
Маленькая сучка, — яростно прошипела тьма. — Даже здесь она докучает мне! Тварь!
— Ошибаешься, Изя. Ей нет до тебя никакого дела.
Изя?
— Да, теперь будешь зваться так. Впрочем, не долго. Скоро мы расстанемся.
Откуда такая уверенность?
— Ты можешь заглянуть в мою память?
Да.
— Я думаю, тебя заинтересует моя беседа со станцией. А также сделанные мной выводы. Посмотри и пойми, в чём твоя ошибка и какой ты дурак, раз не стал слушать меня и влез в моё тело.
Ничего не отвечая, хранитель вновь вытянул к Тимуру невидимую лапу, заключил его в неё. Только сжимать не стал.
Откройся.
— Чего?
Откройся, говорю. Пожелай рассказать мне всё и не сопротивляйся. Погружаться глубоко я не буду. Ты ничего не почувствуешь, просто будет немного неприятно.
Плохо понимая, что же ему делать, Тимур постарался исполнить волю хранителя и расслабился, позволяя невидимой руке сжать себя.
Пожалуй, немного неприятно- это мягко сказано. Эзекиль не наврал- больно не было, только пришлось за несколько секунд вновь пережить все события сегодняшнего, такого длинного и насыщенного дня. Их словно высасывали из головы сплошным потоком картинок и обрывками фраз. Каждое увиденное мгновение, начиная с пробуждения в землянке, каждое услышанное слово, каждая мысль, посещавшая голову, ураганом пронеслись сквозь Тимура, закружив его в вихре воспоминаний. И всё бы ничего, но каждое из них вызывало отклик, пробуждало переживания и эмоции. За несколько секунд пришлось пройти через разочарование, страх, боль, ненависть и раскаяние.
А Эзекиль, подобно врачу-садисту, продолжал потрошить память, не позволяя ничему укрыться от своего взора, принимая в себя часть человека, поглощая её в себя, делая её частью себя.
Казалось, эта пытка будет длиться вечность, но она закончилась так же внезапно, как и началась. Эзекиль сделал своё дело, умело и быстро выпотрошив память человека. Только вот чего ему явно не доставало- деликатности. Хранитель словно сделал трепанацию черепа, но использовав вместо хирургических инструментов подобранный с земли булыжник.
Результат своих изысканий Эзекиль выразил одной фразой, в которых звучала горечь и обречённость:
Почему человек, который появился на Наутике всего четыре дня назад, сумел узнать за этот срок больше, чем я за тринадцать столетий?
Тимур проглотил заготовленное заранее "я же говорил" и на всякий случай спросил:
— Ты согласен со мной?
Полностью.
— И что будешь делать теперь?
Знаешь, Тимур, я поступил очень мудро, избрав тебя вместилищем для своего разума.
— Ты это о чём?
Ты открыл мне глаза и показал, какими тщетными будут все мои попытки спасти Наутику.
— Я тебя не понимаю. Что ты задумал?
Я задумал сбежать из обречённого мира. Нас двоих ждёт долгая и насыщенная жизнь… на Земле.
Такой поступок настолько соответствовал характеру хранителя, что Тимур даже не удивился. Возмутился- да, чуть испугался, что теперь уже никогда не стать собой, — да, но не удивился. Только задумчиво обронил:
— Знаешь, Изя, в кофеварке и то больше благородства и достоинства, чем в тебе.
Ты презираешь меня?
— А что же мне ещё остаётся?
Обратить взор в себя самого и задаться вопросом, почему в моём прошлом теле я хотел отстаивать Наутику до конца, а в твоём- бегу отсюда.
— И почему же это так?
Знаешь, каждый из наместников, бывший моим телом, оставил мне частичку себя. Я постигал и познавал личность каждого человека, впитывал в себя их воспоминания, опыт, стремления. Сначала я сделал это просто из интереса, чтобы понять, как это- быть человеком. Личность владельца моего первого тела не вызвала у меня ничего, кроме отвращения, но вот второй поразил меня. Он был странствующим актёром и многое повидал, на досуге он выдумывал пьески и находился в постоянном духовном поиске. Именно благодаря ему люди перестали быть для меня просто материалом, из которого надо вылепить идеального человека будущего, а стали личностями. Тогда-то я и стал перенимать модель поведения других людей. Дабы их настоящие «я» могли спать более-менее комфортно и не чувствовали бы себя заложниками, запертыми в своём же собственном теле. Так вот, прошлый наместник был бойцом. Не слишком умным, но отчаянно храбрым. Именно он покушался на меня в его бытность Игроком. Из восьмёрки подосланных ко мне убийц, лишь у него одного хватило духу вытащить кинжал и напасть на меня. Остальные же даже не пытались. Кто-то просто трусил, кто-то не мог устоять перед перспективой стать наместником.
С тобой же всё немного сложнее. Я пока что не сумел познать тебя до конца, и мне это только предстоит, но уже сейчас я могу сказать, что ты старательно пытаешься подавить свою природу и заставить себя действовать из сознательных побуждений, а не руководствуясь инстинктивными порывами. Во главе ты ставишь моральные принципы и стараешься следовать только им. Это путь духовности и полного отречения от своего животного начала, это похвально, что ты ступил на него, это достойно восхищения. По замыслу древних именно таким должен быть человек и именно таких людей растят драконы.
Однако подавить себя полностью ты пока не сумел. Твои инстинкты, которым вторит твой разум, кричат, нет, буквально орут "Спасайся!" Ты настойчиво игнорируешь их зов и не хочешь признаваться, что идея сбежать неоднократно посещала твою голову. Я лишь озвучил её и скоро воплощу её в жизнь.
— И сколько возьмёте за консультацию, доктор? — мрачно спросил Тимур.
Бесплатно, уважаемый. Да, кстати, не подумай, что этой речью я завуалировано обозвал тебя трусом. Уже то, что ты продолжаешь отстаивать девчонку, доказывает обратное. Правда, мне совсем не понятна твоя упёртость в этом вопросе. Уже зная, что тебе не победить и не спасти её, ты всё равно цепляешься за малейшую возможность помочь ей и отказываешься смириться. И вот это очень странно. Ты бездумно угробил целый мир ради одного человека. Я представляю, зачем молодой парень может так рисковать ради одной девчонки, но вот у тебя я не нашёл насчёт её ни одной неприличной мысли. По крайней мере, за сегодня…
— Ах ты ублюдок… — задыхаясь от возмущения, произнёс Тимур.