Что ты думаешь обо мне- неважно. Но потрудись объяснить, что же связывает вас двоих?
На размышление Тимур не затратил и мгновения.
— Доверие и участие.
Что-что? Как это?
Тимур приготовился было разъяснить хранителю смысл этих двух слов, но не успел. Вместо него ответила Диана:
Вот так.
Только-только Тимур подумал, что два голоса в своей голове- это уже перебор, как тьма вокруг него исчезла. Он словно бы моргнул, находясь в одном месте, а, когда веки поднялись, очутился в совсем другом- очень странном, порождённым безвестным, давно забытым художником. Картина была знакомой, но вот вспомнить, где она встречалась и кто её автор, не получилось бы ни за что. Это было воспоминание из давно забытого детства, сюрреалистическое видение погруженного в дрёму разума- длинный, прямой коридор, выложенный из мокрого, серого камня. По обе его стороны- ряд ржавых, железных дверей, находящихся на приличном удалении друг от друга. Между каждой парой дверей болтались конусообразные металлические плафоны, изливающие на пол пятачки тусклого света. Многие лампочки были на последнем издыхании- они мерцали, наполняя это место жутковатой атмосферой заброшенного подземного перехода между тюремными казематами. Можно было биться об заклад, что воздух в таком коридоре должен иметь затхлый, гнилой запах плесени. Но, к счастью, сознание Тимура милостиво избавило его от чувства обоняния.
Коридор казался бесконечным, но, присмотревшись, Тимур обнаружил в самом его конце пятно яркого света. Потянулся к нему, и это пятно приблизилось, стало окном, через которое был виден потолок станции. Правда, сам Тимур как стоял на месте, так и остался на нём, не сдвинувшись ни на сантиметр.
Тимур встряхнул головой, возвращая привычную панораму зрения, обернулся: позади глухая стена. Сделал осторожный шаг вперёд, второй- более смелый. Прошёлся под парой плафонов, наметив своей целью окно света в конце коридора. Поняв, что никакой опасности этот коридор не представляет, зашагал более решительно.
Через пять минут пути стало понятно, что окно не приближается. Тимур обернулся: за спиной вся та же глухая стена.
— И что это такое? И что мне тут делать?
Никто не ответил.
— Диана?
Тишина.
— Эзекиль?
Ни звука. Только где-то в отдалении на пол капает вода, звонко разбиваясь о камни.
— Что за на фиг? — пробормотал Тимур. А затем во всю мощь лёгких заорал: — Кто-нибудь, отзовитесь! Эй, ау!
Как ни странно, но это возымело эффект- одна из дверей впереди со скрипом приоткрылась и тут же захлопнулась.
Со всей мочи Тимур рванул к этой двери, схватился за скобу-ручку, под скрип ржавых петель рывком распахнул массивную дверь. Озадаченно уставился внутрь. Пару раз моргнул, потряс головой, протёр глаза- но нет, видение не исчезало. Наоборот, стало ярче.
Тимур закрыл дверь, открыл снова. Бред, такое бывает лишь у законченных шизиков. Ну не может железная дверь из подвала своего сознания вести на залитый солнцем лесной пляж, раскинувшийся на берегу огромного синего озера, чей противоположный берег почти сливался с горизонтом!
Или может? Тимур шагнул через порог, и кожу нежно опалили лучи дневного солнца, волосы взъерошил свежий ветер. Оглянулся назад- и сюрпризы продолжились. Таинственным образом прямо посреди небольшой лесной поляны из земли вырастал каменный дверной косяк, ведущий обратно в подвальный коридор.
Стало как-то не по себе. Проще было бы снова оказаться в ничто и продолжить беседу с Эзекилем, чем выбраться непонятно из чего непонятно куда.
Хотя почему непонятно? Место смутно знакомое. Если поднапрячься, то… то появляется воспоминание: вот в далёком детстве на даче у бабушки, в возрасте лет так двенадцати, собравшись вместе с несколькими ребятами и отмахав на велике километров двадцать пять, они все добрались до этого далёкого озера и нашли этот пляж. Смылись все, конечно же, без ведома старших и не говоря куда. До самого вечера резвились, купались, жгли костёр. Домой возвращались, когда было уже далеко за полночь. По дороге к ним пристал какой-то парень на мопеде. Без видимой причины он остановил их, начал стращать физической расправой. Тупо, нудно и беззлобно. Пока один из друзей, самый дерзкий, не послал его подальше. Того парня словно подменили- он избил мальчика и зачем-то потащил его в лес, велев всем сваливать. Уехало лишь двое- все остальные, вроде бы человека четыре, стояли, смотрели и умоляли незнакомца не трогать их друга. По счастливой случайности мимо проезжала старенькая «копейка». Тимур замахал руками, она остановилась, вышел водитель- очень большой, пузатый мужчина. Бросив свой мопед и так и не успев сотворить с их другом ничего плохого, парень сбежал.
Водитель тогда пытался догнать его, но не сумел. Тот толстый мужчина оказался добрым человеком- посадить всех ребят в свою машину у него не получилось, но он почти час тащился за ними до самого села, где передал их в руки встревоженных родных и рассказал во всех подробностях, что приключилось с ними по дороге. Его очень благодарили, а особенно сильно старались родители избитого мальчишки. Тогда ещё много чего случилось, но Тимуру особенно запомнилась предутренняя порка.
Это летнее приключение было самым светлым и одновременно самым страшным событием того года.
И лишь через несколько лет Тимур сумел в поверить в то, от чего спас его друга, друга, с которым он больше никогда не виделся, тот пузатый мужчина…
Что-то зашевелилось, за спиной мелькнула какая-то тень. Тимур обернулся и едва успел заметить, как за дверным косяком, пробегая в коридор, исчезает абсолютно черный, словно бы даже поглощающий в себя свет, силуэт какого-то человека.
Тимур метнулся за ним, но, к его удивлению, в коридоре никого не оказалось. Хотя он отстал от этого человека не более, чем на пару секунд. Пожав плечами, Тимур закрыл за собой дверь в солнечный, летний день своего детства.
Кое-что прояснилось, но легче от этого не стало. По крайней мере, появилось понимание, чем же можно заняться в ближайшее время. Впрочем, ничего другого, кроме как попытаться настичь того чёрного человека, не оставалось.
Будучи полностью уверенным, что незнакомец исчез в одной из дверей дальше по коридору, Тимур все же решил заглянуть в дверь напротив. Смело потянул за ручку, немного поглазел на творящееся внутри и, залившись краской, захлопнул дверь. Да, пожалуй, кое-куда заглядывать не стоит. В памяти непроизвольно откладывается много чего, но вот подумать, что там в такой чёткой форме остаётся всё это, — просто жуть берёт. А ещё все эти стоны, ахи, охи… бр…
Хорошо хоть, сам ничего такого не делал и стыдиться особенно нечего…
Поборов желание снова заглянуть в эту комнату, Тимур двинулся по коридору к следующей паре дверей. Остановился между ними, направился дальше. Откуда-то взялась уверенность, что незнакомца за этими дверьми нет и быть не может. Он должен быть чуть дальше, справа по коридору.
Эта дверь привела Тимура в узкий, заставленный машинами двор-колодец осенним питерским вечером. Странно, и что же за воспоминание должно ассоциироваться с этим местом? В центре Питера таких дворов миллион- кривое пятно грязного асфальта, окруженное со всех сторон желтыми домами, в паре из которых обязательно зияют черные пасти туннелей. Один из них ведёт на улицу, другой- в такой же двор… из которого обязательно можно пройти через туннель ещё дальше и дальше. Поздним вечером в такие места лучше не соваться. Попросту опасно.
Да, так оно и есть. Шестнадцать лет, только что расстался с приятелем после дегустации пива на скамейке. Тот отправился через весь город к себе домой, а Тимур до маршрутки. Решил срезать через лабиринт дворов-колодцев. В одном из них, в каком-то кармане между стыков двух домов, пара крепких парней грабила девушку. Один из них прижимал её к стене, другой обшаривал карманы. Выпотрошенная сумочка валялась в луже. Вокруг неё рассыпана всякая женская мелочёвка. Девушка не сопротивлялась, смирившись со своей долей безропотной жертвы. Понуро смотрела себе под ноги и беззвучно плакала. На помощь со стороны она не надеялась.