Потому что внизу уже всё горит. Влажно и дико не хватает его пальцев именно там. Умелых, жестких. Так, чтобы разом из лёгких весь воздух выбить и несколькими движениями до грани довести.
Как лишь он умеет.
– Опустись на колени.
Ноги не гнутся, не опускаются вниз. Застываю статуей, хотя ничего неожиданного в просьбе нет. Дело не в унижении, не желании отстоять свою вершину. В Царём мне никогда выиграть не удавалось. Даже если он был уверен, что проиграл.
Я могу это сделать. Могу. Но воспоминания сильнее меня. Его хватку на шее, как волосы наматывал. Помню наш последний раз, который закончился, нет, не моим разбитым сердцем.
Разбитое сердце слишком пафосно, слишком легко. Царь просто раздавил его, раскрошил. Осталась лишь стеклянная стружка, которую в целое не соберёшь. Всего одним часом мы уничтожили то, что было у нас шесть месяцев.
– Подчинись мне, Мир. Если хочешь выжить – подчинись. За дверью уже заждались пацаны, мечтающие пустить тебя по кругу. Что ты любишь больше: свои принципы или жизнь? Что ты ненавидишь больше: быть шлюхой или меня?
Царь не понимает моей заминки, совсем на другой счёт принимает. Сжимает ладонью мою задницу, к себе притягивает. Мнёт, волны удовольствия по телу разгоняя. Другой рукой грудь, наконец, отпускает. Та ноет от долгой хватки, жжётся. Мужчина пальцами всё дальше пробирается. По шее ведёт, контуру подбородка.
А затем больно сжимает лицо, вертит из стороны в сторону. Будто товар перед покупкой осматривает.
Мне даже не обидно, ни капельки по нутру не бьёт. Я бы хуже с ним поступила, приди Царь ко мне за помощью. Слишком велика обида, чтобы легко отпустить. Даже если он собирается издеваться три месяца надо мной.
Я бы наверняка рассмеялась ему в лицо. Подобралась близко, а затем ударила побольнее. Помогать бы не стала.
Не стала бы.
А мы слишком похожи.
– Ты просто издеваешься, да? – меня вдруг осознанием бьёт. Я бы поступила ужасно, но Царь ничуть не лучше меня. – Ты не собираешь помогать.
Мужчина ухмыляется. Губы, которые я любила поцелуями покрывать, растягивает и слегка языком ведёт. Ничего не говорит. Он не говорит, что я права, но и не отрицает.
Идиотка.
Мне хватает сил его оттолкнуть. Отскочить на несколько шагов. Хаотично думаю, версии в голове прокручиваю. Но мне никаких оправданий не придумать, в шутку не перевести.
Попалась на его крючок, снова. Подставилась, только его мнение о себе подтвердив. Не спешу футболку поднимать, мужчина уже и так всё рассмотрел. Мне бы свои мозги на место вернуть, это намного сложнее.
– Хоть представлением насладился? – я горда тем, как ровно мой голос звучит. Пускай внутри всё бушует и переворачивается, но снаружи видно только привычный образ. Ещё один плюс к обучению маменьки.
– Ну такое, на троечку.
– Конечно на троечку, - всё-таки поднимаю с пола футболку Тимы, разворачиваясь лицом к Царю. – Грудь-то тройка.
Подмигиваю и чувствую, как боль обратно в мой панцирь прячется. Как и Юнна, я люблю шутить о том, что больнее всего бьёт.
– Спасибо, что приютил, Царёк, - специально из себя вывожу. Победителем в этой схватке мне не выйти, но бороться не перестану. – Вызовешь мне такси к Арабине?
– К привычной работе решила вернуться?
– Почти. У неё ночь проведу, а с утра поеду с мужем знакомиться. Говорят, лейтенанты хороши в постели. Только ответь мне на одни вопрос, как старой знакомой. Ты всерьёз предлагал сделку с самого начала или уже тогда не собирался помогать? – мы молчим. Самый красноречивый ответ. – Ясно. Просто вывернуть меня наизнанку и унизить хотел. Молодец, неплохо получилось. Прощай, Царёк. На свадьбу не приглашаю, уж прости.
Меня несёт, не могу остановиться. Ядом слова приправляю, но слишком многого личного сказала. Был бы тут Тим, он бы давно меня остановил. Прикрыл собой и внимание перехватил, пока я с эмоциями справляться буду.