– Надеешься, что все дела брошу и с тобой поеду?
– Конечно нет. Я просто поговорить хотела, обсудить условия. То есть, куда мне можно ездить. Могу ли в университет кататься и прочее.
Я чувствую себя потерянной. Не знаю, как себя теперь вести и что можно говорить. Всю жизнь не допускала зависимостей. Пять лет назад себя по рукам била, чтобы к Царю не привязываться. А теперь напрямую от него завишу, ему всем должна буду.
– Ты учишься? Не знал, что шлюхам это нужно.
Я не шлюха, Царь.
Ты всё не так понял.
Я же никогда такой не была, как ты не видишь?
Это не я.
Не я.
Я.
– Иногда клиенты любят об экономике и политике поболтать, - совсем другое говорю. Неуместные разговоры отодвигаю. Лишь себе хуже сделаю. – Так можно?
– Можно. Мне поебать, чем ты заниматься будешь. Два правила пока. Первое, трахаешься только со мной. Потом свои убытки перекрывать будешь. И второе, чтобы дома была к моему возвращению.
– А как мне понять, что ты домой собрался?
– Изобретательность прояви. Всё, Мир, у меня дела.
Обрубает, как какую-то шавку от себя прогоняя. Я проглатываю это оскорбление, хотя хочется ответить. Или в лицо его красивое вцепится. Губами или ногтями ещё непонятно, но хочется. Зудит всё от желания отстоять себя.
Особенно с ним.
Особенно сейчас.
Но я терплю. Лишь шире улыбаться начинаю, языком по кромке зубов проходясь. Киваю и сильнее в чужую кофту кутаюсь, согреваясь. В комнате тепло, а мне кажется, что в Антарктиду закинуло.
В коридоре я себе секунду даю. Облокачиваюсь о стену и дышу глубоко. Прихожу в себя, остатки чувств сбрасываю. Несказанные слова, остывшую похоть, желание чужой кожи касаться.
Снова к электронной сигарете тянусь. Тим грозил, что я когда-то рак лёгких получу с этой глицериновой дрянью. Одна проблема. Так проще было бы. Да и какая разница, от дыма или болезней будет органы жечь. Всё хорошо, лишь бы задушить неуместные желания.
На улице темнеет окончательно. Уличные фонари почти все разбиты, только свет в окнах освещает. Вздрагиваю от порывов ветра, переступая с ноги на ногу. У перехода носки купила, хоть не босиком.
Меня уже ждут. У чёрного джипа двое охранников топчутся, на меня взгляды редкие кидают. Знают, кто я такая и догадываются, как я себе защиту Царя получила.
Раньше задевало. Шёпот, слухи, взгляды грязные. А сейчас уже плевать, ничего не жалит, ничего больно не делает. Слова это лишь мишура, домыслы чужие. Мне нет до этого дела. Неправда же. А когда правда – так чего обижаться, если действительно херню творишь.
Так что – плевать. И когда ложь, и когда правда. Чужое мнение гниль, ничего не значащая. Царь меня может ранить, семья. А эти, охранники на одно лицо, даже не запоминаются.
– Садись, пока не замёрзла, - один из них даже дверь мне открывает. Его я знаю, видела уже с Царём. – Заболеешь ты, а шеф нам голову снесёт.
– Не снесёт, Дим, - имя вспоминаю и замечаю, как охранник удивлённо вскидывается. Приятно, что хоть кого-то своими знаниями ещё могу поразить. – Я могу в машине докурить?
– А за это точно жизни лишимся, - второй помладше, совсем ребёнок ещё. Лет может двадцать, двадцать два максимум. Как забавно, что в двадцать пять для меня такой возраст детским кажется. – Я Андрей.
– Тогда, Андрей, подождите, пока я докурю.
Люблю Джул за то, что картриджа тут на пачку хватает. Хоть обкурись вся, пока не отпустит. Но я всего несколько затяжек делаю, пока обратно в карман сигарету не прячу.
Двигаюсь к машине, когда на плечо мужская рука опускается.
– Отбой, парни. Я сам с Мирой прокачусь.
Глава 9. Царь
– Это дурацкая песня, Царь.
Мира тянется к панели и меняет радиостанцию. И ещё несколько раз, пока не останавливается на какой-то американской попсе. Откидывается на спинку кресла и тихонько подпевает, прикрыв глаза.
Я, блять, в очередной раз меняю свои решения из-за неё. Согласился на сделку, которой не хотел. Из-за собственных желаний и мыслей, хотя хотел лишь поддеть её. Теперь опять, вызываюсь сам её отвезти домой.
Хочется узнать, как она жила все эти годы. Не смог тогда понять её мыслей, поступков. А такое чувство, что это блядское наваждение не отпустит, пока я всё про неё не узнаю. Не доберусь до нутра, не причиню ей максимум боли.