— М-ма-ш-шенька?
— Какая Машенька?
— С-с-с-ука т-т-вой-я.
— Тварина, — рычит он. — Разберусь позже.
Он снимает с себя пиджак и накидывает на меня. От окутавшего меня тепла, мурашки по коже разбегаются. Бурый легко поднимает меня на руки, выносит из холодильной камеры и захлопывает дверь ногой.
Стремительным шагом он направляется в сторону своего кабинета. От его тела такой жар исходит, что меня в сон начинает клонить снова. Я будто у печки прилегла отдохнуть. И пахнет ещё приятно. Хвоей…
— Не спи! — трясёт меня Бурый.
Я открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь. Отключиться успела, видимо. Осматриваюсь. Я сижу на диване в кабинете Бурого. Он стоит у скрытого в стене бара и наливает мне какой-то напиток янтарного цвета. Виски или коньяк. Ничего из этого я не пью. Запах не переношу.
Моё мнение Ярого, естественно, не волнует. Он подходит ко мне, подносит бокал к губам. Я мотаю головой. Не буду пить эту гадость.
— Тебе нужно прогреть горло. Пей! — настаивает он и почти насильно вливает в меня половину бокала.
Горло обжигает. Кашляю. Дыхание перехватило от крепости напитка. Вдох сделать не могу. Бурый тут же пихает мне в рот дольку лимона в сахаре. Жую. Становится легче. Вздрагиваю от пронёсшегося по телу жара. Чувствую, как щёки моментально краснеют.
— Пошла реакция. Раздевайся теперь.
— Что? — возмущаюсь, плотнее кутаясь в его пиджак.
Сам Бурый идёт к шкафу, достаёт из него плед и кидает на диван. Тянусь к нему, но получаю шлепок по руке.
— Раздевайся! Тебе правила, что ли, напомнить?
— Зачем раздеваться? — интересуюсь я и громко икаю.
Глаза расширяются, когда Бурый начинает расстёгивать пуговицы на рубашке. Несколько мгновений, и мужчина стоит передо мной с оголённым торсом. Завороженно наблюдаю, как перекатываются мышцы под загорелой кожей, когда он снимает штаны.
Божечки… Фигура у него лучше, чем у любой фотомодели. Широкие плечи, чётко выраженные плиты грудных мышц, плоский живот с кубиками пресса, узкая талия, крепкие ноги. Глаза застревают на огромной такой выпуклости в боксёрах. Понимаю, что слишком долго пялюсь и смущённо отвожу взгляд.
— Смотри-смотри, — подаёт голос Бурый. — Тебе с ним скоро предстоит близкое знакомство.
— В ваших фантазиях! — дерзко заявляю я.
— Кукла, ты уж определись. Или «ты», или «вы».
Он держит меня за подбородок двумя пальцами и смотрит прямо в глаза. Снова гипнотизирует. Нервно облизываю губы. Он сам словно завороженный следит за моим языком. Склоняется ниже ко мне.
— Раздевайся, — шепчет он в самые губы.
— З-зачем? — начинаю снова заикаться.
— Трахать тебя буду, чтобы согрелась быстрее.
— Но в-вы же об-бещали п-под-дождать?
— Я такого не обещал, — скалится он.
— Гов-ворили, что в-восстан-новлюсь и н-начнём.
— А я передумал…
Глава 11
Бурый
Глаза девчонки широко распахиваются. Они у неё и так огромные, как у куклы, с ресницами густыми и пушистыми, а сейчас ещё больше увеличиваются. Боится меня. Правильно. Пусть боится. Это лучше, чем ещё раз разряд тока получить и отключиться.
Вспоминаю нашу с ней первую встречу и каждый раз улыбаюсь, как дебил.
Я тогда только утром освободился. Год провёл на строгаче.
Конкуренты постарались. Подослали ко мне суку одну хитрожопую. Она не только со мной развлекалась, но и пацанов моих имела, от каждого инфу собирала. Слила всё ментам, меня повязали. Дело быстро сшили, заседания велись на отъебись, я заранее знал свой приговор. Просто ждал.
По итогу судья заработал славу смелого и отважного, на ментов и прокуроров звёзды посыпались, я в камере оказался. Они были уверены, что я выйду лет через десять в лучшем случае. Забыли, что бабки и связи решают всё.
Я вышел намного раньше. Адвокат мой постарался. На полученную премию хату себе уже купил в Италии на берегу моря.
Своим скорым освобождением я спутал карты всем. Все ждали моего следующего хода.
В ту ночь я вышел из стриптиз-бара, где выебал по очереди трёх тёлок. Голодный был, пиздец. На зону мне привозили девочек, но кайф не тот, не та обстановка. А тут оторвался по полной. Можно было приступать к делам.
Я не успел сесть в машину, когда в меня девчонка мелкая влетела. Футболка на ней была разорвана. Дышала она рвано, задыхалась, от этого её троечка (охуенная такая, упругая) тут же привлекла моё внимание.
Я думал, я выдохнулся. Хуй там! Член среагировал на неё моментально. Глаза эти её большие тёмно-серые, губы пухлые, бледно розовые. Ну, кукла. Такую ебать и ебать. Но она была до ужаса напугана. Это я сразу считал. Чтобы не отвлекаться, застегнул на ней ветровку, в машину затолкал.