Вот и сейчас отчаянные мысли тоже закружили у меня в голове. Вдруг мой новый знакомый мне чем-то поможет? Выбраться из постели Арсена, например. Может у него есть знакомства в других агентствах? Ведь если он заказал меня, значит, прекрасно ориентируется в подобных вещах. А может он стал бы моим спонсором?
Понятно, как мне придется с ним расплачиваться. Но после противного Арсена мне сейчас любой мужчина покажется Аполлоном.
Тем временем, прислушиваясь к разговорам, я поняла что моего мужчину зовут Вальтер. И в его случае это имя ассоциировалось не с французским поэтом-философом Вальтером или английским писателем Вальтером Скоттом, а с оружием. Ведь его хлесткие ответы частенько прошивали гостей насквозь. Кого-то даже обижали. Но тут явно все заискивали перед Вальтером, поэтому глотали его едкость и запивали винами.
В какой-то момент Вальтер поднес ко мне очередную маленькую тарелочку с угощением. Это оказались тарталетки с гусиной печенью.
Я сделала свой взгляд чуточку жалобным.
Как сказать, что я не люблю подобные деликатесы? Изысканная и высокая кухня никогда меня на манила.
Вальтер тут же уловил мою просьбу.
— Не хочешь? — он упивался властью надо мной.
Я сделала взгляд ещё более жалобным, что могло бы означать «Нет, не хочу».
— А если я прикажу тебе это съесть? — тихо, но угрожающе спросил он, и настойчиво поднес мне тарталетку.
Я выдохнула и послушно открыла рот.
Конечно, если он прикажет, я съем это. В конце концов это только еда. Чуть-чуть потерпеть ради выгодного знакомства можно.
Однако Вальтер не стал меня принуждать и отставил тарелку. И теперь перед каждым следующим угощением он хитро заглядывал мне в глаза и проверял мою реакцию. Это меня подкупило.
Ведь если он так язвит гостям, а некоторых открыто презирает, то ему бы наоборот доставило удовольствие унизить ещё и меня. Я ведь просто украшение на его колене. Карманная собачка — не больше, которую можно приласкать и так же отпихнуть, если собачка надоела.
Вскоре в специально оборудованной беседке начали собираться музыканты. Это был целый оркестр, где были и струнные, и духовые, и клавишные. Дирижёр в белоснежном фраке занял свою позицию и тут же полилось мягкое струнное звучание, какое обычно бывает при настройке инструментов в консерватории. А вскоре заиграла первая мелодия.
Вальтер взял меня за талию и поставил на ноги. Затем повёл на лужайку, устланную настилом специально для танцев.
Я занервничала. Танцевать я совсем не умела. Арсен всегда глумился надо мной на этот счёт и называл поленом. Я может быть и попыталась бы обучиться пластике, но Арсен умел так поставить на человеке клеймо, что это накладывало полноценную психологическую травму.
Сейчас же я была в откровенном ужасе от предстоящих танцев. Тем более явно намечалась классическая школа.
Вальтер же вывел меня на настил, одной рукой обхватил за талию и до неприличия близко прижал меня к своему телу. Второй рукой он вытянул мою.
Я снова изобразила жалобный взгляд.
— Ты не умеешь танцевать? — Вальтер спросил с циничной улыбкой на губах.
Я слегка мотнула головой.
— Прекрасно, — он ещё крепче сжал мою руку.
Странно, но ему это понравилось. Кроме того, он так откровенно прижимал меня к себе, что я чувствовала каждый мускул на его груди. А ещё он упирался пахом мне в живот. Я не могла сказать, что он был возбуждён, скорее даже в расслабленном состоянии он был весьма внушительного размера.
— Держи спину прямо, Нора, — приказал он, и я тут же вытянулась в струнку.
Вальтер не требовал от меня невозможного. Он медленно вел меня в танце, приклеив к себе.
Пока было несложно. Вальтера не раздражала моя скованность и деревянность. Он терпеливо подсказывал мне на ушко: «левой-правой», чтобы я вовремя переставляла ногу.
Это удивляло меня ещё больше. И охота ему так со мной возиться? Почему он не склеит такую же худую, молчаливую, но хотя бы поворотливую девушку? Среди гостей я приметила как минимум двух таких. Они были без пары, одеты во вкусе Вальтера и с интересом смотрели на него весь вечер. Почему он выбрал меня?
Однако мне очень льстил его выбор. Впервые за долгое время, я просто расслабилась в компании мужчины. Не слышала постоянных наставлений и оскорблений. И хоть внешне я была все тем же поленом, но Вальтер не только не осуждал меня за это, а даже поощрял.