В следующий миг он стягивает с себя широкую, черную футболку и открывает вид на свой мускулистый торс.
Тут же заливаюсь румянцем и залипаю на его поджарое, накаченное телосложение. Сканирую взглядом его четко очерченные кубики, чувствуя, как в горле пересыхает от дикого желания прикоснуться к ним. Ощутить действительно ли они такие твердые, как кажутся на первый взгляд.
— Итак, теперь мой вопрос, — выводит меня из пагубных размышлений, которые не должны присутствовать у приличной и скромной девушки. — Ты хочешь потрогать мой пресс?
Вся покрываюсь красными пятнами от стыда. Опускаю взгляд, прикусив губу. Отвечать ему правду я не хочу. Если признаюсь ему, то растеряю последние остатки своего достоинства перед этим монстром. Потешу его огромное эго и повышу и без того высоченную самооценку. Он такими темпами до небес взлетит.
— Нет, — твердо произношу я.
— Врешь.
— Не вру! Не думай, что все вокруг обожают тебя и готовы в ноги кланяться! Мне абсолютно все равно на тебя!
— Если все равно, так почему покраснела так? — насмешливо выгибает бровь. — Со мной такие фокусы не прокатят, игрушка. Тебе придется снять одну вещь за то, что солгала.
В какое же болото я влезла…
6 глава
СУВОРОВ
— Если все равно, так почему покраснела так? — насмешливо выгибаю бровь. — Со мной такие фокусы не прокатят, игрушка. Тебе придется снять одну вещь за то, что солгала.
С блаженной улыбочкой наблюдаю за тем, как она очаровательно краснеет и выпучивает чудесные глазки. Щеки надувает, как хомяк, а маленькие губки плотно сжимает. До чего забавная у нее реакция.
— Не собираюсь я ничего снимать, извращенец! — кричит, обнимая себя худенькими ручками в попытке закрыться от меня. — Я не солгала, а сказала правду, чертов нарцисс! Хватит уже убеждать себя, что каждый человек в этом мире молится на тебя!
Закатываю глаза на ее глупые попытки выкрутиться из этой ситуации. Ну из кого эта игрушка делает дурака? Я ведь прекрасно видел ее глаза в тот момент, когда я снял футболку.
Она смотрела жадно, с огромной страстью. Так, как не подобает скромной девочке отличнице. Мышка желала прикоснуться ко мне, просто не признается мне, ведь не хочет растерять последние остатки гордости.
— Снимай, — тоном, не терпящим возражения, произношу я. — Правила есть правила.
Мышка злится. Не хочет мне подчиняться. Но выбора у нее.
Наконец, рыжуля тянется ручками к пуговицам на пиджаке и расстегивает его. Медленно снимает и тут же обнимает себя. Так, словно на ней вообще одежды не осталось.
Выдавливаю смешок, наблюдая за этой маленькой свеклой, которая с каждым раз становится все краснее и краснее. И от этого еще более очаровательной
— Видишь, как просто. И истерик показывать не нужно было.
Смирнова злобно зыркает на меня, как нахохлившийся воробушек, и что-то бурчит под нос. Проклинает меня, скорее всего.
— Твоя очередь.
Она хмурится и поджимает губки, придумывая у себя в голове вопрос.
— Чем я тебе так насолила? — спрашивает со вселенской тоской в голосе и смотрит так отчаянно, что даже совестно становится.
— Слишком дофига на себя берешь и чересчур много выпендриваешься — не люблю таких.
Говорю не всю правду. Умалчиваю про то, что она влечет меня. Так, как никто раньше. И это чертовски раздражает!
— Я так и знала, что ты так ответишь, — хмыкает Смирнова.
— Значит, ты и сама понимаешь, что неправильно себя ведешь, — делаю вывод я, но она на это лишь глаза закатывает. — Моя очередь. Какой твой самый грязный секрет?
Мышка хмурится и становится очень озадаченной. Строит из себя невинную овечку. Сейчас скажет, что у нее и вовсе их нет.
— У меня его нет, — пожимает плечами. — Спроси что-нибудь другое.
Бинго. Так и знал, что она так скажет.
— Э, такое не проканает — либо отвечаешь, либо снимаешь с себя одежку.
— Но у меня и вправду его нет! — возмущено пыхтит и надувается как хомяк.
— Значит раздевайся.
Смирнова шокировано хлопает зелеными глазками и то открывает рот, то закрывает. Будто собирается что-то сказать.
С удовольствием наблюдаю за этим зрелищем, получая лютый кайф от этого потерянного вида, как у слепого котенка.