— Не-а, — качаю головой. — Носки идут вместе с обувью, — придумываю новое правило.
— Я не буду снимать рубашку! — обхватывает себя ручками, смотря на меня круглыми, как два блюдца, глазами.
— Таковы правила, игрушка, и их надо соблюдать.
— Да ни за что!
Я знал, что так будет, поэтому припрятал козырь в рукаве.
Все это я записывал на камеру. Для компромата на эту рыжулю. А то мои угрозы на нее уже перестают быть такими эффективными.
— Тогда придется показать эту видеозапись всей академии, — деланно грустно вздыхаю.
— Какую видеозапись? — настораживается она. — Ты что, снимал это все на камеру?! — кричит, оглядываясь по сторонам в попытке найти ее.
— Ага, — лениво отвечаю я.
— Зачем?!
— Вот для таких ситуаций, — хмыкаю, с удовольствием разглядывая ее взбешенное личико. — Снимай рубашку, если не хочешь, чтобы про это узнали все. Плохие последствия тебя ждать будут в таком случае.
Она отрешенно прикрывает глаза, потирая узенькую переносицу. Смотрит на меня исподлобья со сжатыми, слегка дрожащими губами. Так, словно вот-вот расплачется.
Становится как-то неуютно, когда вижу, как ее глаза заблестели от выступивших слез. Ухмылка тут же пропадает с моего лица. Появляются новые чувства. Те, которые я никогда не испытывал до этого.
Сожаление. Стыд.
Становится стыдно за свое поведение. За то, что довел эту мышку до слез.
Когда совесть, которой у меня не было все семнадцать лет моей жизни, съедает меня изнутри, я решаю прекратить это. Пусть и очень хочу посмотреть на то, что находится под ее рубашкой.
Однако не успеваю я и слова промолвить, как Смирнова дрожащими руками расстегивает первую пуговицу.
Застываю с открытым ртом, не в силах и звука вымолвить. Просто слежу за ее действиями, как идиот какой-то.
Чувствую, как в горле пересыхает, а все мышцы напрягаются. Сжимаю челюсть и кулаки, чтобы удержать себя в руках. Боюсь на нее наброситься, как дикий зверь и окончательно спугнуть.
Когда уже виднеется маленькая, аккуратная грудь в белом, обычном лифчике, дверь оазиса распахивается.
Мышка пищит и прикрывается, а я, злобно рыкнув, обращаю внимание на вошедшего. И с удивлением обнаруживаю там своего отца.
Да твою ж. Его только здесь не хватало.
7 глава
КАТЯ
Наспех накидываю на себя пиджак и обуваю свои лоферы, алея как мак. Статный, высокий мужчина, который смутно кого-то напоминает, застал нас в самый неподходящий момент. Теперь неизвестно, что он обо мне подумает!
А если это окажется кто-нибудь из учителей, то быть мне опозоренной до конца учебного года. И все это из-за Суворова.
Мало того, что под давлением и угрозами заставил меня почти оголиться перед ним, так еще и не удосужился закрыть дверь! Так бы нас хотя бы не поймали.
— Так и знал, что здесь тебя найду.
— Ты помешал нам, — без каких-либо формальностей говорит этот ненормальный. — Выйди.
Шокировано округляю глаза и раскрываю рот, услышав, как этот полоумный разговаривает со взрослым человеком.
Перевожу взгляд на мужчину, который вовсе не выглядит удивленным. Так, словно уже привык к подобному.
— Ты в край уже обнаглел, щенок, — холодно произносит незнакомец. — Занимаешься непотребством прямо в школе.
— Мы вовсе ничем таким не занимались! Не подумайте неправильно! — взволнованно восклицаю я, с трудом сдерживая слезы. — Просто…
Мужчина кидает на меня хладнокровный, презрительный взгляд, заставляя замолчать.
Нервно сглатываю тугой ком и, опустив голову, чувствую, как по щекам текут слезы.
Какой же позор. За такое меня точно отчислят. И не видать мне светлого будущего.
Вернусь в свою маленькую деревушку. Да там и сдохну.
Если бы только знала, что меня ждет в этой академии, ни за что бы не приехала сюда.
Я думала, это мой шанс — вырваться из бедности и обеспечить родителей счастливым будущем.
Но, видимо, я ошибалась.
— Тебе-то что? — насмешливо говорит Суворов. — Завидуешь мне? У самого-то, наверное, уже давно и не стоит ничего, да?