С полными ужаса глазами поворачиваюсь к Сереже, взглядом давая понять, что тут он явно переборщил.
Какой бы у Суворова не был бы влиятельный отец, навряд ли он сможет отмазать его от наказания за подобное оскорбление.
— Закройся, — злобно цедит мужчина. — Быстро оделся. Буду ждать тебя в твоей комнате.
В следующий момент он разворачивается и выходит из оазиса, громко хлопнув дверью.
Тяжело вздыхаю, застегивая пуговички на рубашке до самого горла.
— Ты добился своего, — обращаю на него удрученный взгляд. — Теперь меня отчислят. Тебе-то ничего не будет, а вот…
— Кто тебя отчислит? Этот старый хрыч? — хмыкает Суворов. — Расслабься, это был мой отец. Не станет он тебя отчислять.
Удивленно приподнимаю брови, не ожидав такого поворота событий. Ясно теперь, почему они так похожи.
Облегченно выдыхаю, когда осознаю, что снова начала паниковать раньше времени.
Внезапно Сережа, перегнувшись через меня, тянется за какой-то вещью. Забываю, как дышать и с распахнутым ртом наблюдаю за тем, как его полуобнаженное тело находится в опасной близости.
От его мускулистого телосложения так и веет жаром и мужественностью. Оно пробуждает во мне очень странные ощущения, которые мне были неведомы ранее.
Во рту пересыхает, низ живота тянет, а все тело пускается в мелкую дрожь. Появляется дикое желание прикоснуться к нему. Почувствовать, каковы на ощупь эти литые мышцы.
И я это делаю.
Ладошкой притрагиваюсь к его крепким, мощным плечам, закусив губу. Ощущаю, как от моего прикосновения он напрягается. Смотрит на меня так, словно съест сейчас. Не оставит ни кусочка. А я смотрю в ответ и не в силах отвести взгляд от этих серых, как пасмурное небо в дождливый день, глаз. Они так и притягивают меня.
— У тебя красивые глаза, — как завороженная шепчу я.
— Твои глаза в сотни раз прекраснее, — тихим, хриплым голосом произносит он. — Такие завораживающие, как у самой очаровательной ведьмочки.
Покрываюсь румянцем и взволнованно прикусываю губу. В следующий миг он переводит взгляд на мои губы, которые я, из-за дурной привычки, почти съедаю. Мягко схватив меня за подбородок, нежно проводит по губам, заставляя меня прекратить кусать.
— Не надо портить такую красоту, — томно тянет Сережа и тянется к моим губам.
Прикрываю глаза, ожидая, что он меня поцелует. Это будет мой первый поцелуй.
Но в последний миг нам мешают.
Раздается раздражающая трель звонка, которая портит весь момент. И в то же время отрезвляет обоих.
Суворов грязно выругивается и, злобно ответив на звонок и резко подхватив свои вещи, вылетает из комнаты, как метеор, даже не посмотрев на меня напоследок.
Хватаюсь руками за голову, не осознавая, что только что произошло.
Мы с Суворовым, законченным эгоистом, нарциссом и сволочью, почти поцеловались. А еще комплиментами друг друга одаривали. А я, к тому же, его лапала, как грязная девка.
— Какой кошмар.
Не могу понять, что мною руководило в тот момент, когда я прикоснулась ему. Просто сердце мне подсказывало, что я должна это сделать, а разум напрочь отключился.
Подумать только! Буквально десять минут назад я проклинала Суворова. За эту идиотскую игру с нечестными правилами, за то, что он заснял весь этот процесс на камеру и угрожал мне, за то, что заставил раздеться, хотя я этого не желала. Да за то, что довел до слез, в конце концов!
А я, вместо того, чтобы постоять за свою честь, лапала его так, как не подобает приличным девушкам.
Смотрела на него, как на седьмое чудо света и комплиментами осыпала.
Как же теперь забыть об этом? Как мне и дальше продолжать смотреть в его глаза, разговаривать с ним?
Кажется, что после сегодняшнего я даже и слова не смогу вымолвить перед ним.
Ему-то все равно. Таких «ежедневок», как он говорит, у него целый вагон и маленькая тележка. Так что не я первая, не я последняя.
— Ну и влипла же я.
Размышления мои прерывает звонок на перемену. Вздрагиваю и подрываюсь с дивана. Я уже прогуляла один урок, следующий пропустить я себе позволить не могу.