-Не говори мне, что делать.
-Ладно.
Он пошел к холодильнику и начал раскладывать ингредиенты.
-Я пойду в душ.
-Хорошо, - он улыбнулся и покачал головой.
Я медленно открыла дверь спальни ногой. Я подождала секунду, перед тем как включить свет. Я медленно вошла и мое сердце все время стучало. Я оглядела каждый угол, перед тем как полностью войти.
Я как можно быстрее схватила вещи и принадлежности для душа и побежала в ванную. Я быстро приняла душ, подпрыгивая от каждого звука. Я хорошо помнила это чувство. Я прожила так много лет, но в последние годы это чувство притупилось. Теперь оно словно вернулось, но уже в полную силу ,мне снова было 12 и меня тошнит от страха каждый день. Я чуть не заработала себе язву. Тогда начались психологи.
Я вышла, пока Андрей был занят томатным супом и сендвичами с жареным сыром.
-Я сделал маргариту, как ты любишь, вместе с авокадо, - сказал он.
-Я не голодна.
-Ты съешь чертов сендвич и тарелку супа, даже если мне придется поцеловать тебя, чтобы ты подчинилась. Поняла?
-Пожалуйста, не трогай меня.
-Тогда ешь.
-Я ненавижу тебя.
-Хорошая попытка .Я никуда не уйду, - он положил сендвич на тарелку и порезал, так что я видела вытекающую моццареллу. В обычной ситуации, я бы съела все и обожгла рот, но я больше не хотела есть никогда в жизни.
Он налил тарелку супа. Он даже добавил молока, чтобы сделать его кремовым.
-Почему у нас нет подноса? Нам нужен поднос, - бормотал он.
Я понятия не имела, о чем он говорит. Я расчесывала волосы пальцами и ждала, когда он закончит.
-Иди сядь на диван.
-Не говори, что мне делать, - я не хотела, чтобы он обращался со мной, как с инвалидом. Еще хуже, я не хотела, чтобы он обращался со мной, словно был обязан заботиться обо мне. С человеком, о котором ему приходится заботиться.
Я пошла и села в кресло, вместо дивана, и включила телевизор, переключая каналы, не замечая, какой был предыдущий.
-Вот, - он поставил тарелки на стол и придвинул его ближе к стулу. Он протянул мне ложку и салфетку.
-Я бы предложил тебе поесть, но я не говорю, что ты должна делать. Потому что ты не хочешь этого, - сказал он.
-Правильно.
Он взял свой ужин и сел на противоположном конце дивана, так далеко от меня, как мог, все еще оставаясь в гостиной.
Я нашла марафон романтических комедий, начинающийся с Красотки. Гол.
-У нее слишком много зубов. И не одна проститутка никогда так не выглядела, могу тебе гарантировать, - сказал Андрей, откидываясь на диване и жуя свой сендвич.
Я игнорировала его и пыталась смотреть фильм, но продолжала подпрыгивать от каждого звука. Мой мозг убедил меня, что Толик собирается ворваться в дверь в любой момент. Я хотела бы иметь острый предмет поблизости, но мне придется выбирать между ложкой и пультом. Или Андреем. Он мог бы сойти за оружие в крайнем случае.
-Я могу принести тебе что-нибудь? - сказал он. Как насчет пистолета? Я бы чувствовала себя намного лучше с ним. Почему, ну почему я еще не пошла на стрельбище? - Оля?
-Что?
-Я могу тебе что-то принести? - повторил он.
-Нет.
-Ты уверена?
-Почему ты просто не можешь оставить меня одну?- рявкнула я.
-Может, если ты расскажешь, что привело тебя в такое состояние, я оставлю тебя. Но до этих пор, я буду следить за тобой, как сокол. - мне не нравилось его пристальное наблюдение, но я также не хотела оставаться одна.Т ак что его присутствие для меня оставалось 50 на 50.
-Я в порядке.
-Конечно.- Он поднялся, чтобы взять мою чашку, и я вздрогнув отстранилась от него.
-Ох, Ляля. Я хочу, чтобы ты рассказала мне.
Я затрясла своей головой, сжимая свои губы.
-Ты упрямая, очень упрямая девочка.- Он взял наши тарелки, погрузил их в воду и начал мыть, напевая "мыльную песенку" собственного сочинения. Я пыталась приклеить свой взгляд к фильму.
Глава 24+
Это вошло в привычку, но я ощущала реальный холод, когда была не в себе, я начинала бесконтрольно дрожать и мои зубы стучали. Я обняла себя и попыталась не рассыпаться на миллион осколков. Для меня это был конец. Я никогда не представляла тот день, когда его выпустят, но может быть они и не выпустят его сейчас. Может они отправят его обратно в тюрьму на остаток срока.
Но мне все еще предстояло увидеть его. Это пугало меня больше всего. Это была та самая вещь, о которой я никогда и никому не рассказывала. При всем моем гневе и уверенности, на самом деле я была просто испуганной двенадцатилетней девочкой.