Слегка успокоившись, он стоит надо мной, а я пытаюсь закрыть своё тело руками, вытираю разбитый нос и размазываю кровь по своей одежде. С ужасом смотрю на Владимира.
Он медленно расстегивает ремень, аккуратно, с чувством собственного превосходства опускает брюки и поворачивается ко мне. Его томный взгляд из-под бровей и легкая ухмылка дают мне понять, что он не намерен отступать.
– Только не это, – проносится у меня в голове.
– Я не хочу! Оставь меня в покое, прошу! – начинаю плакать и умолять его.
Он подходит к мне и поднимает мою голову за подбородок. Смотрит мне в глаза.
– Обратного пути нет, милая, уже слишком поздно. Ты принадлежишь мне и только мне!
Мотаю головой, бегло смотрю по сторонам в поисках лазейки и чувствую жгучую ненависть к нему. Только в этот момент понимаю фразу: “От любви до ненависти – один шаг!”
Его когда-то блестящие глаза, наполняются злобой.
– Оксана, – снова повторяет он, сделав шаг ко мне, – Не глупи, девочка. Тебе же рядом со мной хорошо, правда?
Он резко меняет тон и становиться таким добрым и нежным. Но я ему уже не верю… Особенно после того, что он со мной сделал только что!
Я присаживаюсь на край стула и, уже не в силах сдержать слёзы, опускаю голову.
– Ты замечательный человек, правда. И когда-то я искренне, по-детски в тебя влюбилась. Но стоило мне чуть лучше тебя узнать, как я поняла – мы не подходим друг другу! Посмотри правде в глаза! Это всё не моё, мне это не близко!
Какое-то время я смотрю ему в лицо. Вижу его взгляд, наполненный диким желанием и легкой ненавистью. В следующую секунду я перевожу свой взор на бутылку с шампанским, летящую в мою сторону.
Рефлекторно закрываюсь от неё руками, тело дрожит, мысли судорожно путаются. Прочная бутылка из розового стекла с легкостью самого тонкого хрусталя разбивается о стену буквально в сантиметре от моей головы, которую я успела резко отдернуть в сторону. Осколки задевают мою щеку и плечи. Я кричу. От страха, от бессилия, от безвыходности моего положения. Ещё миг и он убил бы меня этой бутылкой!
– Значит, в начале наших отношений ты мне врала? Врала о своих чувствах? О том, что на многое готова ради меня? – он снова подходит ко мне и берёт за подбородок. Сосредоточено смотрит.
– Мы идеально подходим друг другу, куколка, в чём же дело? Почему ты вынуждаешь меня проявлять агрессию? – произносит он, заставляя смотреть ему прямо в глаза.
В свою очередь я его почти не слышу, – всё моё внимание приковано к ране на щеке, из которой алая кровь плавно стекает прямиком на плечи и мелкими плавными ручейками стекает на мои ноги. Кажется, что порез достаточно глубокий, лицо медленно немеет, от боли стискиваю зубы.
– Не сегодня, – всхлипываю я, смотря в его красивые и бездушные глаза, которые, кажется, постепенно становятся всё темнее. – Прошу, Владимир, не сегодня. Отпусти. Ты уже достаточно причинил мне боли.
Черты его лица резко меняются. Скулы становятся более очерченные, а брови приобретают своё привычное положение. Ехидной ухмылки больше нет, наоборот, он искренне улыбается. От этого зрелища становится жутко.
– Ты права, – отстраняясь, говорит он. Отпускает мой подбородок. Я роняю голову на колени, чувствуя, как меня постепенно покидают последние силы.
Поднимаю голову и наблюдаю, как он резко, словно нервничая, застегивает ширинку на брюках, а затем и ремень. Чувствую облегчение, с души будто свалился камень.
– Рано радуешься, Оксаночка, – с улыбкой на губах говорит он, – Мы продолжим, только немного позже. Его жесты плавные и самоуверенные.
– Прошу… – проговариваю я про себя, точно зная, что не прощу ему слёзы и порезы.
– Ты ведь не против попробовать снова? Давай начнём с самого начала! – с надеждой в глазах спрашивает он. Снова сменил тон! Как он это делает?!
Качаю головой, не зная, что сказать. После сильного стресса и острой ноющей боли нет сил и желания продолжать диалог.
– Смешно. Только теперь, Оксаночка, твоё мнение ничего не значит, – усмехнувшись, он направляется к двери, – Зря сопротивляешься. Этим создаешь себе дополнительные трудности.
Дверь следом за ним плавно закрывается. Он не дал мне возможности произнести и слова.
Нос, щека, глаза… Как же всё болит! Сжав зубы, достаю маленький осколок, который впился в мою кожу.
– Так, уже не плохо, – едва слышно произношу вслух, – Осталось только перемотать рану, только чем?
Взгляд падет на некогда белоснежную накрахмаленную скатерть. Сейчас она таковой не была. Капли крови, хаотично разбросанные по ней, напоминают сюжеты любимых американских фильмов ужасов. Честно признаться, – мало приятное зрелище.