Владимир выходит за дверь, позволяя мне переодеться.
Вот тебе и поездочка в Афины на три дня! Чёрт, только ночью прилетели, я даже не успела ничего увидеть! Так мечтала побывать тут!
– Что тебе снилось? – спрашивает он из-за стены, и мне кажется, что прямо сейчас на его лице застыла улыбка.
– Да так. Кошмарный сон. Уже забронировал билеты на самолет?
До сих пор не понимаю, почему при его деньгах, мы летаем обычными самолетами, а не заказываем чартерные рейсы…
– Да, у меня всё схвачено, но всё-таки, расскажешь, что видела?
– Нет, – отрезаю довольно грубо. Ему нет никакого смысла знать правду.
Через шесть часов мы появляемся в больнице, и, несмотря на то что я сопротивляюсь, Владимир силой втаскивает меня в палату.
Его жена никак не могла разродиться, но как только ей сказали, что Владимир звонил и уже приедет всего через час, процесс пошёл быстрее.
– Поздравляю, папа, у вас девочка.
Тошнота снова подкатывает к горлу, и я выхожу в коридор. Не могу смотреть на их счастливые лица. На этого ребенка. Почему она?
На ее месте должна быть я. Это могла бы быть наша с ним дочь.
Мерзость. Мерзость. Мерзость.
Знаю, то, что испытываю сейчас я – это, мягко говоря, неправильно. Я не должна завидовать, не должна ненавидеть это всё… Я должна быть рада за него.
Ведь человек, которого я люблю, счастлив. Даже если не со мной, так и что теперь?
– Хочешь посмотреть на нее? – Владимир машет в сторону палаты.
Мы осторожно входим туда. На руках у его измученной жены лежит маленькая копия Владимира.
Она просто прекрасна.
– Мы назвали ее Оксаной. – говорит мне новоиспеченная мамочка.
Я застываю на месте. Чувство вины охватывает меня целиком и полностью.
– Ты ведь Владимиру как сестра…
– И мы хотим, чтобы ты была крестной матерью. – подхватывает Владимир, целуя жену. На его лице отражается такое счастье, что мне хочется провалиться сквозь землю! Ненавижу свою судьбу и свою жизнь!
Слёзы градом катятся по моему лицу. Они такие счастливые… И малышка тут ни в чём не виновата…
Как я могла думать о них с такой ненавистью?
Я отвратительна…
– Ну что ты, Оксан, ну перестань. Может хочешь взять малышку на руки? – говорит Ева и нежно улыбается, смотря то на меня, то на Владимира.
От её улыбки становиться ещё более противно на душе. Вспоминаю все те случаи, когда мы занимались любовью у них дома. Только сейчас понимаю, как это подло… Ведь она не виновата, что влезла между нами. Получается, что она даже не догадывалась о нас!
Я быстро утираю слёзы и осторожно беру крохотный сверток, боясь случайно уронить.
Владимир стал отцом.
Невероятно.
Просто не верится…
– Вот и тебе осталось родить ребеночка, Оксана! – улыбаясь, сказала Ева.
Ну уж нет. Никаких детей. Я не смогу родить ребенка ни от кого, кроме Владимира. Но вслух я такое произнести не могу… Улыбаюсь сквозь слёзы, стараясь успокоиться. Я так хотела стать матерью и подарить первенца моему любимому!
Но на моих руках кряхтит маленькое доказательство того, что это невозможно. Только сейчас я осознала: он не оставит жену и дочь ради меня. Это значит, что мне суждено всю жизнь провести одной. И единственный ребенок, которому я буду дарить свою любовь – это маленькая Оксаночка. В качестве крестной матери.
– Я, пожалуй, оставлю вас втроём.
– Но ты можешь побыть с нами, – удивлённым голосом говорит Ева. – Ты же часть семьи.
Я в этом очень сомневаюсь. После появления Евы все изменилось, и наша с Владимиром жизнь больше никогда не будет прежней. Сейчас пришло время отпустить Владимира. Каким бы болезненным не было это решение, я обязана принять его.
Я больше не хочу обманывать себя, полагая, что он неожиданно увидит во мне нечто большее, чем просто игрушку. Я хочу, чтобы Владимир продолжал быть чудесным мужем и замечательным папой. Я не могу разрушить их семью.
Так будет лучше для всех.
А я как-нибудь переживу. Перетерплю.
Все пройдет. Время лечит.
Еле сдерживая слёзы, я говорю, что хочу съездить к подруге, и сквозь натянутую улыбку прошу звонить, если понадобится моя помощь.
Ева подзывает меня к себе и тихо шепчет на ухо: «Ты в порядке?».
Мне кажется, что она понимает всё. Понимает, что я отказываюсь от Владимира. Что позволяю ей выиграть.
Я поражаюсь её выдержке. Ева очень доверяет своему мужу.
Знает, что он никогда не выберет такую, как я.
Жаль только, что мне это было невдомек.
– Люби его за нас обоих. – я сразу же разворачиваюсь к выходу, пока не разревелась прямо у всех на глазах.
– До встречи!– кричит мне вдогонку Владимир.
– Прощай! – бросаю ему из-за спины я, стремительным шагом направляясь к коридору, стараясь не оборачиваться на семейную идиллию, оставшуюся позади.