- Что ты здесь делаешь?! - зарычал Мирон, поспешно оборачивая полотенце вокруг крепких бедер, и я отчетливо увидела, как меняются зрачки в его глазах на волчьи.
- Я тут... - залепетала я, понимая, что что бы я сейчас не сказала, все будет звучать крайне глупо. Поэтому я лишь потрясла в воздухе листками с контрактом, надеясь, что этот жест будет красноречивей слов.
- Марьяна, - мужчина тяжело дышал от подступающей ярости, и я вжала голову в плечи от ужаса. - Личный помощник - это не тот человек, кто бесцеремонно вламывается в спальню босса.
- Я понимаю, я...
- И не тот, кто стоит истуканом в тот момент, когда надо извиниться и уйти!
- Я не...
- Если я не разрешил войти, следовало оставаться в коридоре!
- Я за вас испугалась! - выкрикнула я в отчаянии.
- Испугалась?! - удивленно переспросил Мирон. - За меня?
- Я подумала, - затараторила я, боясь, что он снова начнет кричать. - Вы же недавно получили удар по голове, а вдруг у вас сотрясение, вдруг вы тут лежите без сознания... Вот и вошла, а вы, оказывается, не лежите...
- Оказывается, не лежу, - не удержался от смешка мужчина. - Марьяна, тебе не пришло в голову, что я могу быть не один?
- Не пришло, - честно призналась я.
- Почему? - искренне изумился Мирон.
Я неопределенно повела плечами. Не говорить же ему, что я дружу почти со всеми девушками-оборотнями нашего города, а они жаждут заполучить сильного самца себе? И если бы был хотя бы намек на то, что у Альфы Северных завелась постоянная подруга... Да что там постоянная, если он кому-то вдруг улыбался дольше, чем остальным, мне приходилось разнимать драку разъяренных волчиц. Почему мне? Потому что до недавнего времени у меня был Глеб. И я искренне верила, что никакой Мирон мне не интересен. Впрочем, и сейчас не интересен. Только Глеба у меня больше тоже нет.
Неожиданно стало грустно. Как так вышло, что один дурацкий контракт изменил мою жизнь настолько? Ведь меня фактически в жертву принесли. И рядом никого, с кем можно просто поговорить. В самом деле, не с высокомерной же Ольгой Сергеевной? И Мирону душу изливать тоже было не с руки.
А Альфа Северных уже щедрой рукой разлил по двум бокалам что-то золотистое, привычным движением бросил по паре кубиков льда, а потом протянул один из бокалов мне.
- Успокойся. И выпей. А потом можешь объяснить, что именно тебе непонятно в контракте. На мой взгляд, там все предельно ясно.
- Предельно, - дрожащим голосом произнесла я. В горле клокотала злость. Ему неведомо, каково это, быть в подчинении у другого человека. Как это унизительно для дочери Альфы. Сама мысль об этом мне противна, а судя по контракту - никакого выбора мне не оставили. Я сделала глубокий вдох, а потом, неожиданно для себя, залпом осушила все содержимое бокала.
Запоздало пришла мысль о том, что на голодный желудок пить нежелательно. А еще о том, что я вообще-то не сторонник крепких напитков, впрочем, некрепких тоже. Предпочитаю яблочный сок и кофе. И, естественно, совсем не умею пить алкоголь. Золотистая жидкость мигом обожгла горло, проваливаясь куда-то вглубь и оставляя мое тело гореть. Перед глазами заплясали разноцветные искорки, я пыталась сосредоточить взгляд на Мироне, который удивленно смотрел на меня, а потом вдруг резко шагнул вперед. Полотенце, явно не ожидавшее такой резвости от прежде спокойно стоящего хозяина, распахнулось и красиво спланировало вниз. Я невольно хихикнула:
- Ой, вы снова голый...
И, кажется, это последнее, что я успела сказать, прежде, чем меня подхватили сильные руки, а искры перед глазами вдруг сменились черными мухами. И наступила блаженная темнота.
Глава 9
Когда я открыла глаза, не сразу поняла, где нахожусь. Чужая комната, кровать с темным постельным бельем. Я никогда бы такое не купила, с детства верю в то, что на светлой постели приходят светлые сны. Неудивительно, что мне так плохо. И во рту странный привкус...
Мысли ворочались с трудом. Первым пришло осознание предательства отца. Горькое напоминание о Глебе, который как бы не мог не поддержать Альфу, но... А потом разом хлынули воспоминания о сегодняшнем дне, от последнего из которых стало совсем стыдно. Я же не Лиза, бросающаяся на каждого богатенького мужика, если он хоть немного симпатичнее обезьяны. Я вообще считаю, что первый раз должен быть только по любви. Но почему-то именно я сейчас лежу в чужой постели без малейшего понимания, как я здесь оказалась.
К счастью, моя одежда была на мне. Это я выяснила, осторожно заглянув под одеяло, а потом для верности, так как не могла ничего разглядеть в полумраке, проверила руками. И тут же отдернула их, услышав ехидный мужской голос: