— Так к просьбе волшебное слово полагается.
Хочется дерзость сказать. Высказать ему все, но приходится прикусить язык. Сперва слезть отсюда надо.
— Пожалуйста, Эмин, помоги мне, — цежу сквозь зубы.
— Неплохо, но не то.
Рот сам открывается и закрывается. Не знаю даже, что к этому добавить?
— Не то? — я даже чаще моргать начинаю.
Пожалуйста, если кто-то есть на небе, то пусть это будет сон. Обычный кошмар!
Крепко прикрываю глаза, а потом снова их открываю. Картинка не меняется. Передо мной все еще наглый самовлюбленный нарцисс.
— Я же сказала “пожалуйста”? — стараюсь сделать совсем невинный и жалобный вид.
— Видишь ли, — цокает языком, — ты так и не назвала цену.
— Цену? Но мне казалось, что молодые люди должны помогать девушкам, попавшим в беду.
— Но девушка сама отказалась от помощи. Просила не дотрагиваться, не прикасаться к ней. А мне, знаешь ли, проблемы с законом не нужны.
Стоит ли говорить, что внутри меня сейчас происходит? Вот уж точно сейчас согласна с папой, что на свете не осталось достойных мужчин.
— Эмин! — вскрикиваю, когда он отталкивается от столба и в сторону отходит. — Не уходи.
— Рад бы, но дела, веснушка. Это ты можешь просидеть тут еще несколько часов. Во внутренний двор все равно мало кто заходит. А вот у меня дела еще есть. Так, что увидимся.
— Стой, пожалуйста, — кричу ему. — Подожди, Эмин. Я заплачу, только помоги мне.
— Подкуп? Странно выглядеть будет. Не находишь?
— Тогда… чего ты хочешь?
— Сделку. Ты выполнишь одно мое желание.
— Ж-желание? — сглатываю. — К-какое? Я же сказала, что не собираюсь с тобой спать.
— Расслабься, веснушка, это временно. Скоро ты сама попросишь тебя трахнуть, а пока остановимся на желании. Ну так что? Готова на сделку?
Глава 8
Он довольно в улыбке расплывается, между прутьями ногу ставит.
— Веснушка, я что-то не слышу ответа?
Если кто-то еще есть там на небе, моя просьба все еще в силе. Пусть этого наглого-пренаглого парня накажут.
— Ладно, — шиплю в ответ.
— Ладно что?
— Одно желание, не касательно постели, — на одном дыхании произношу.
Он еще сильнее в улыбке расплывается, и вот это его довольное лицо что-то внутри меня царапает. Он меня подсаживает. Я спрыгиваю и оказываюсь в его крепких объятиях.
Горячие ладони на мою талию ложатся, мы слишком близко друг к другу. Настолько близко, что я его мятное дыхание чувствую. Тяжелый запах дорого парфюма в нос забивается, а темные глаза буквально насквозь меня прожигают. Гипнотизируют.
Руки скользят по позвоночнику ниже, а затем он сжимает мою попку.
— Эй, — тут же вздрагиваю. — Мы так не договаривались.
— Разве? Помнится, кто-то желание обещал.
— Если твое желание — полапать меня, то ты это только что сделал.
Руками упираюсь в его грудь, она словно из стали. Он вообще слишком… слишком спортивный. И совсем не нравится мне. Мне вообще капельки не нравятся.
— Сделка...
— Расслабься, бука, — обрывает меня, а затем своим носом моего касается.
От этого у меня внутри даже все гореть начинает. Точнее, Эмин словно что-то поджигает внутри меня. Что он вообще себе позволяет? Я не его собственность, не его девушка, а он вот так нагло ко мне, со мной. А если кто увидит? Что подумают?
— Ты не имеешь права.
Он даже бровью не ведет.
— Расслабься, — усмехается этот тип. — Мне надо оценить масштаб бедствия.
И я снова замираю. Как он так делает? Одним словом может вышибить из равновесия.
— Эмин…
Он резко отходит и стягивает с себя футболку.
Его натренированные мышцы моментально перекатываются от движения. Смуглое тело только придает еще большую эффектность его косым мышцам и проработанному прессу.
У меня даже дыхание перехватывает. Я не монашка, конечно. И на пляж хожу, и с парнями общаюсь, но такое тело вижу впервые. Он словно из стали. Как с обложки глянцевого журнала. Еще эта ухмылка.
— Нравится, веснушка? — подмигивает этот тип, а я понимаю, что откровенного на него пялюсь.
Отворачиваюсь, понимая, как сильно горят щеки. Стоит что-то говорить о сердце? Нет, не стоит. Оно еще так никогда не билось. Наверное, я просто заболела. Учеба. Сессия скоро, еще папина машина.
— Мишка твой — улет.
Не успеваю понять смысл его слов, как получаю шлепок по заднице.
— Ой! — вскрикиваю от стыда, влечения, собственной глупости.