Заглянула в морозилку и порадовалась, что у нас осталась курица. Ну, «курица» — это, конечно, сильно сказано: один окорок, сиротливо завернутый в целлофановый пакет.
— М-да, негусто…
Глядя на все это безобразие, решила сварить лапшу — быстро, дешево и сердито.
Налила воду в кастрюлю и поставила ту на огонь. Ну а пока быстро сбегала в комнату и переоделась в домашние вещи. А когда шла обратно на кухню, заглянула к Наде.
Она лежала в нашей комнате на своей небольшой кровати, крепко обняв старенького плюшевого медведя. Ее лицо было таким умиротворенным, что мне показалось, словно и нет у нее никаких болей. Что не грозит слепота. Словно она обычный ребенок, который просто устал от интересного и активного дня в школе.
Хотела прикрыть дверь, но тихий голос сестры меня остановил.
— Алиса, — не открывая глаз, прошептала.
— Что, Надюш?
— Знаешь, я тут подумала… Может, не надо мне делать эту операцию?
— Это еще почему? — нахмурилась я. Вошла в комнату и присела на край ее кровати.
— Это ведь дорого.
— Не говори глупости, — постаралась как можно безразличнее возразить, но сестра мне не поверила.
— Я и не говорю. Я знаю, что это дорого.
— Откуда?
— Мама вчера с тетей Олей разговаривала…
— И ты подслушала…
Я горько усмехнулась: сколько бы мы ни старалась скрывать от сестры реальную обстановку дел, она все равно узнала…
— Да, подслушала. — Надя потянулась за очками, а надев, села на кровати, скрестив ноги. — Мама сказала, что в Москву надо будет ехать. У нас такую операцию не сделают. И что даже с помощью все равно много денег надо, а у нас нет.
— Это пока нет, но скоро будут. — Погладила ее по голове. Она хоть и больна, но все равно остается маленькой любопытной девочкой.
— Откуда?
Рассказывать реалии наших грустных финансовых дел не хотелось. Да, мы обратились за помощью в один из благотворительных фондов, а пока идет сбор средств, мы пытаемся собрать деньги своими силами. Мы уже продали все что можно из украшений и всяких ненужных вещей, вдобавок откладываем практически всю зарплату, чтобы сделать эту операцию. Потому что Надя правильно говорит: это дорого. Ведь надо заплатить не только за саму операцию, еще предстоит хорошо потратиться на реабилитацию.
— Я просто знаю. — Снова погладила ее по голове, желая, чтобы на этом тема была закрыта. — Ты кушать будешь?
— Нет. — Надюша поморщилась, и мне это не понравилось. В последнее время ее часто мучают головные боли и она отказывается от еды.
— Может, хоть кефира попьешь?
— Давай.
Надя ложится обратно на кровать, а я иду на кухню выполнять ее просьбу.
Практически до самого вечера занимаюсь домашними делами: готовлю, убираю. А когда Надя уснула, позволила и себе недолго поспать. Всего пару часов, а потом — подъем и сборы на работу.
Мама пришла в тот момент, когда я уже собралась.
— Как Надя? — шепотом спросила она, снимая куртку и заглядывая в квартиру.
— Ей стало лучше. Она в комнате, — ответила я, натягивая теплые сапоги. — Там суп в холодильнике. Покушай обязательно.
— Спасибо.
На прощание крепко обняла мамулю и вышла из квартиры.
Надя не маленькая девочка. Ей уже десять, и многие дети в этом возрасте могут оставаться одни дома. Но мы с мамой боимся, что в наше отсутствие ей станет плохо и никто не сможет ей помочь. Поэтому графики мы составили так, чтобы кто-то из нас был дома.
Только из-за Нади мне пришлось искать работу в ночную смену. Вариантов было много. К сожалению, в основном это ночные клубы. Поэтому выбор пал на обычный супермаркет. Круглосуточный. Из плюсов — здесь почти всегда спокойно и охрана рядом.
Сегодня моя смена ничем не отличалась от всех остальных. Охранник, который постоянно стрелял в меня глазками, и редкие ночные покупатели. В основном это те, кто прибегал за «добавкой». К счастью, такой контингент ходит только до одиннадцати вечера.
Я читала учебник по профессиональной этике, когда услышала в зале шум, а потом громкий мужской хохот. Скосила взгляд на охранника. Он был спокоен, только внимательно наблюдал за ситуацией в зале. Ну что ж, если он не реагирует, то всё в порядке.