Давит так, что дух захватывает, и в этом почти болезненном давлении – странное, всепоглощающее облегчение.
Он отрывается от моих губ на сантиметр, и я бессознательно, с надрывным стоном, тянусь за ним, не в силах вынести эту разлуку.
– Новое желание, малышка, – выдыхает он, чуть прикусывая мою распухшую губу. – Сейчас мы едем ко мне.
Я притворяюсь женщиной его врага, а он... Что Дикий сделает со мной, когда узнает правду?
Сегодня офигенная книга по сниженой цене!
Игрушка авторитета
- Это все ошибка, я не хотела...
- Мне плевать. Ты станешь моей игрушкой. А когда надоешь...
Мужчина скалится, а холод в его глазах прознает насквозь.
Камиль Демидов. Криминальный авторитет по кличке «Дикий».
Я случайно подставила мужчину! Я не хотела, но втянула его в ужасные разборки.И за эту ошибку Дикий спросит с меня сполна.
Не отпустит...
Пока не получит моё тело и душу.
IQ7WvYag
Глава 37
Кожа горит. С губ до сих пор не сошло покалывание – сладкое, щекочущее, бесстыдное.
Пульс всё ещё скачет, будто сердце играет в догонялки с дыханием, а я – не в состоянии остановить эту дурацкую гонку.
Внутри – жаркое эхо поцелуя. Горячий, жадный, вкусный. Чуть прикусываю губу – и это как вздох воспоминания.
Я ёрзаю в кресле машины. Ноги скрещены, колени сжаты так, будто я могу зажать ими собственную неуверенность.
Глупо, но я не знаю, куда девать руки. Они то опускаются на колени, то снова хватаются за ремень.
Ямин реально везёт меня к себе.
Боги и богини, он серьёзно?! У меня на секунду замирает дыхание.
Я прокручиваю в голове всё, что может пойти не так: скандал, пощёчина судьбы, утренняя паника, взорвавшийся интернет.
И, конечно, мой отец с глазами, полными осуждения. Но хуже всего – не это.
Хуже всего, что я этого хочу.
Смотрю на Ямина. Не могу не смотреть. Он – как магнит. Его лицо в профиль – чёткое, вырезанное, будто сам дьявол постарался над симметрией.
Рука уверенно держит руль, пальцы длинные, жилистые, те самые, что недавно вжимались в мои бёдра. Плечи расправлены.
– Любуешься, красавица? – ухмыляется Ямин.
– Нет, – фыркаю я. – Просто удивляюсь тому, как ты умудрился отжать мою машину.
– Я, вообще-то, планировал отвезти тебя на мотоцикле. Ты сама устроила истерику.
– Ага, и бы бросила мою ласточку на той ужасной парковке? Чтобы её украли?! Или чтоб ты потом мне рассказывал, как ты «геройски спас мою малышку от угона»?
Ямин издаёт короткий смешок, бесящий меня ещё больше. Посылает насмешливый взгляд.
Ну да, я сама отказалась бросать машину. А Рахимов не из тех, кто отдаст кому-то управление.
– Хоть это я могу, – бурчу, морщась. – Самой решать. Потому что всё остальное ты сегодня забрал под себя.
– О, кисуль, – выдыхает он с ехидной усмешкой. – Я даже не начинал решать.
Я сжимаю губы, чтобы не выпалить что-нибудь язвительное. Не хочу давать ему удовольствие.
Не хочу, чтобы он знал, как он меня взвинчивает этим своим снисходительным голосом.
Отворачиваюсь к окну, прячу ладони между коленей, сжимаю их до побелевших костяшек.
Паника взвинчивается сильнее, пульсируя в каждой клетке. Выстукивает азбукой Морзе простую истину.
Я. Еду. Домой. К. Ямину.
В его квартиру. Где мы будем наедине. Без зрителей, без шума, без отвлекающих факторов.
Только он и я. И вот этот бурлящий внутри ураган.
И я не могу отказаться. Потому что я проиграла. А ставка есть ставка.
Ведь я знаю, если попробую ускользнуть или отказать – Ямин что-то придумает. Найдёт способ наказать меня за жульничество.
Я краем глаза снова смотрю на Ямина. Как он спокойно поворачивает руль, ни капли не волнуясь.
Почему он такой спокойный?!