В его взгляде – никакого волнения. Ни следа сомнений. Только сталь. И вот это хищное «всё идёт по моему плану».
Салон наполняется вибрацией и глухим звуком входящего вызова. Ямин не отвлекается от дороги ни на мгновение, доставая телефон.
– Привет, да, – мужчина зажимает мобилку ухом. – Угу. Немного занят. Ты как?
Я вздрагиваю. Голос Ямина меняется. Становится ниже, тише. В нём будто бы исчезает вся хриплая дерзость, и появляется что-то мягкое?
Тепло-ровное, почти заботливое, как будто он разговаривает не просто с кем-то, а с кем-то важным.
Что-то сжимается внутри. Мелкой дрожью пробегает по плечам. Я застываю, прищуриваясь, будто это поможет лучше услышать.
– Катаюсь сейчас, – продолжает он. – Нет, с… Угу, с друзьями.
Меня переклинивает. Он что, сейчас СКРЫВАЕТ, что я с ним? Он врёт?
О, да мне всё равно должно быть, мне должно быть абсолютно наплевать, я же сама не хочу, чтобы кто-то знал.
Но, чёрт, мне НЕ плевать.
Сердце колотит. В груди стягивается комом, в животе – пустота, как на американских горках, когда ты падаешь вниз без страховки.
Разворачиваюсь к мужчине. Вонзаю в него взгляд. Жгучий, настойчивый, пронизывающий до кости.
А этот подонок даже не смотрит!
Он с какой-то девчонкой там болтает?!
Я вжимаюсь в кресло, словно от этого можно спрятаться от взрыва внутри.
Он что, правда сейчас флиртует с кем-то по телефону?! Прямо при мне?!
Абонента не слышно, но достаточно лёгкого шума из динамика, чтобы было понятно – что голос там явно не мужской.
Мне становится холодно и жарко одновременно. Кожа стягивается на плечах, как будто меня кто-то только что окатил ледяной водой.
– Что?! – Ямин вдруг рявкает. – Блин. Понял. Да, окей. Сейчас буду. Нет, не проблема.
У меня в висках уже грохочет. Не проблема, да?! А я, выходит, что, просто опция? Вариант до первой «проблемы»?
Меня везти к себе, щекотать нервы, трепать мозг – это, значит, норм. А как только какая-то девица пиликает – всё, можно в разворот?
Ямин выворачивает руль резко. Пересекает двойную сплошную, будто ему законы вообще не писаны.
– Да, я недалеко, – бросает он в трубку. – Скоро буду.
Внутри всё вибрирует, как под высоким напряжением. Каждая клеточка пульсирует, обжигается изнутри – злостью, ревностью, обидой.
Как он смеет?! Как он вообще посмел – говорить с ней ТАК, этим ровным, мягким, почти ласковым голосом, будто я просто пассажир.
В моей же машине!
– Рахимов! – взвизгиваю я, срываясь на фальцет. – Проваливай из моей машины. Сейчас же! Вон!
– Тише, лапуль, – тянет с ленцой. – Для страсти будет время потом.
– О, я буду очень страстной. На твоих похоронах!
У меня срывается голос. Руки сжимаются в кулаки. Колени дрожат, будто я на лезвии стою.
Ревность сдирает с меня кожу, выдирает ногтями сердце и танцует на нём. Я не дышу – я горю.
– Не бесись. У меня есть дела. На пять минут, – Ямин бросает телефон в подстаканник. – Подождёшь меня, и потом…
– Я не буду ждать тебя в машине, пока ты к какой-то девке пойдёшь! Ты совсем охренел?!
Зубы сжимаются до боли. В груди колотит, как будто сердце пытается вырваться наружу и самому набить Ямину морду.
– Бляха, – цедит Ямин, не глядя на меня. – Это не девчонка. Точнее…
– Либо проваливай! Либо я пойду с тобой.
– Прекрасно. Уже планируешь знакомство с моей семьёй? А ты шустрая, Ромашина.
Глава 37.1
Ох. Что?
Я сжимаюсь в кресле, всё внутри затихает. Только что рвало, выворачивало, сжигало изнутри – а теперь будто по тормозам ударили.
Семья? Ямин говорил с кем-то из семьи?
Я ошарашенно моргаю. Горло пересохло, как будто всю желчь выплеснуло наружу. Ревность медленно оседает, оставляя после себя пронзительное смущение.
Боже, ну и идиотка же я.
Ямин тормозит во дворе старых пятиэтажек. Я оглядываюсь, а после поворачиваюсь обратно к мужчине.