– Так что, идёшь? – он выгибает бровь. – Или подождёшь?
Мир на секунду теряет чёткость. Я хлопаю ресницами, будто пытаюсь прогнать наваждение. Идти?
К его семье?
Я вообще не понимаю, что происходит между нами. А он уже предлагает это?
Но при этом внутри крутится недоверие. А если он врёт, чтобы я точно осталась здесь?
– А вот и пойду!
Вскидываюсь я, вылетая из машины. Если Рахимов решил меня обмануть – я его прикопаю!
Мужчина же только усмехается, направляясь к нужному подъезду. По скрипучим ступеням мы поднимаемся на второй этаж.
Он жмёт на кнопку звонка. Щелчок. И железная дверь открывается.
На пороге – женщина лет сорока. Может, чуть старше. В цветастом длинном платье, как будто сошедшем со страниц глянца пятнадцатилетней давности.
Волосы собраны в пучок, аккуратный, без единого выбившегося локона. Босиком. Улыбка – мягкая, тёплая.
Я замираю. Потому что это не та, кого я ожидала. Это вообще не та сцена, которую я представляла в красках – с летающими сковородками и царапаньем по морде.
– Ох, Ямин, как ты быстро! – радостно вдыхает женщина.
– Говорил же – рядом был, – усмехается он. – Тёть Сара, пустишь или как?
– Конечно-конечно! Проходи. И… Ох, а ты не один!
Она всплёскивает ладонями и с такой теплотой разглядывает меня, будто перед ней любимая племянница, которую она не видела сто лет.
Смущение валит с ног. Хочется исчезнуть, испариться, стать тенью на стене и уползти обратно в машину.
Я чувствую, как уши пылают. Как будто кто-то залил мне за шиворот кипяток. Колотит.
Получается, Ямин не соврал? Тут и правда кто-то из его семьи живёт.
О, нет. Нет-нет-нет. К такому я не готова. Я вообще на такое не соглашалась.
Где моя подписка на «знакомства с семьёй подонка»? Почему я её не отменила?!
– Что ж ты не сказал, что с девочкой? – охает тётя Сара. – Я бы хоть чайник поставила, на стол чего… Подготовилась бы!
– За пару минут? – Ямин качает головой. – Всё в порядке. Не переживай. Так где застряла Марта?
– В ванной. Опять заклинило и не открывается никак.
– Сейчас решим.
Ямин кивает и уходит вглубь квартиры. А я остаюсь. С неловкостью смотрю на эту женщину.
Я начинаю переминаться с ноги на ногу. То руками волосы поправляю, то взгляд отводить пытаюсь.
– Не стой на пороге, – тепло улыбается женщина, отступая вглубь квартиры. – Заходи. Мы к гостям немного не готовы, не ждали…
Я делаю шаг вперёд, а она уже бросается в суету: подхватывает с табурета какую-то рубашку, второпях швыряет её через спинку кресла, тут же поправляя подушку.
А затем она кидается к обуви у порога – выстраивает пары, как солдат на перекличке. За этим всем наблюдать даже неловко.
– Я сейчас… Буквально секунду, – бормочет она, крутясь волчком.
Я следую за ней на кухню. Помещение маленькое, но такое тёплое. Занавески в цветочек, много вазонов вокруг.
Тётя Сара хватает тряпку и начинает драить столешницу, будто я сюда пришла с перчатками белыми и уровнем для проверки горизонтали.
– Не нужно… – выдыхаю смущённо. – Не надо из-за меня… Я тут вообще случайно. Ямин…
– Негодяй Ямин, – бурчит она, не останавливаясь ни на секунду. – Ни слова не сказал! Я же не знала, что он на свидании.
– Ой, нет. Это не…
– Я бы не стала вас прерывать, правда. Но у нас замок на двери сломался. И Марта, моя младшая дочь, застряла в ванной. А Ямин у нас один рукастый.
И лицо у неё в этот момент меняется. Морщинки вокруг глаз становятся глубже.
Тётя Сара включает чайник и вновь начинает суетиться. Шкафчик открывается с лёгким скрипом.
– Давайте я вам помогу, – неловко предлагаю я.
– Нет-нет, – тут же качает она головой, быстро, но мягко. – Не надо. Я сейчас чай заварю. Как раз пирог поставила. Тыквенный. Любимый Ямина.
– Да? Не знала.
– Ой, он тот ещё сладкоежка. Никогда нельзя было оставить его наедине с десертом. Всё уметал подчистую.
Всё вокруг дышит домашним теплом: потрескавшиеся обои с сиреневым рисунком, аккуратно разложенные полотенца, пузатый чайник, пыхтящий на плите.