И внутри меня что-то подтаивает. Меняется. Снижается градус той бешеной, безумной ревности, что до этого выворачивала изнутри.
Вместо неё – осторожное любопытство. Смущение. И лёгкий, колкий стыд: ну вот, уже готова была устроить бойню, а он и правда приехал к семье.
– Раз вы хорошо знаете Ямина… – медленно начинаю я, подходя ближе.
– Конечно хорошо, – с гордостью кивает тётя Сара, доставая с полки кружки с цветочными рисунками. – Я его растила.
О. А вот это интересно. В голове начинает выстраиваться очень коварный план.
И нужно его воплотить быстрее, чем Рахимов вернётся.
– То, может, вы расскажете что-то интересное о нём? – улыбаюсь я, будто между прочим. – В чём сам Ямин никогда не признаётся.
Глава 38
Я сижу за обеденным столом, поджав под себя ноги, и наблюдаю за тётей Сарой, будто за домашним очагом.
В её присутствии я впервые за долгое время чувствую себя уютно. Не просто вежливо-спокойно, не натянуто-безопасно, а именно по-настоящему тепло.
А ещё она рассказывает очень много интересного!
– Он так боялся той игрушки, – заговорщически шепчет тётя Сара. – Тот заяц его напугал.
– Серьёзно?! – я едва успеваю договорить, хохоча. – Ямин? Хоть что-то может напугать Ямина?
– Ему было пять. И справедливости ради… Та игрушка была чудовищна. Огромные красные глаза, торчащие зубы… Я сама побаивалась её.
Я уже не смеюсь – я захлёбываюсь смехом. Лёгким, настоящим, искренним.
Боже, мне так хорошо. До боли в животе, до щекотки в груди. Как будто я снова ребёнок, которому просто позволено быть.
Я понятия не имела, что день закончится именно так. Настолько непривычно хорошо, что я всё жду подвоха. Но его нет.
Тёте Саре невозможно не улыбаться в ответ. Я не знаю, как у неё это получается.
С лучиками в уголках глаз, как будто всё время улыбается – даже когда просто слушает. Она не давит, не задаёт дурацких вопросов, не выспрашивает.
Только аккуратно рассказывает истории про Ямина – и постоянно проверяет, не устала ли я, не скучно ли, удобно ли сидеть. Будто ей по-настоящему важно, как я себя чувствую.
– А ещё он очень хозяйственный, – продолжает тётя Сара, с гордостью в голосе. – Всегда нам что-то покупает. Очень внимательный.
– Да? – я смотрю на неё с удивлением.
– Да. Он постоянно находит всё в семью. Да ещё по сумасшедшим скидкам. Благодаря Ямину у нас всё есть. Он очень хороший мальчик.
Я словно застываю. Это что сейчас было? Какое-то тепло просчелкивает по коже, но вместе с ним наступает жуткая неловкость.
Как будто я пришла на сватовство, а мне об этом сообщить забыли. Я кашлю в ладошку, стараясь скрыть неловкость.
– Готово, – Ямин входит на кухню. – Принцесса спасена из темницы.
– Именно! – вскакивает девочка, прямо следом. – Я спасена!
Ей не более тринадцати, максимум. Растрёпанная, прищуренная от улыбки, глаза горят от радости.
Марта начинает скакать по кухне, рассказывая, как её спасал Ямин. С улыбкой наблюдаю за ней.
Черт, да все они тут такие... Тёплые. Смешные. Живые.
Я не успеваю ничего понять. Просто в один момент Марта со смехом кидается к столу, опирается локтями на край – и тот угрожающе поддаётся.
Деревянные ножки предательски скрипят. Всё трясётся. Я вижу, как чашки начинают шататься… И в груди тут же вспыхивает тревожный жар.
– Осторожно! – вырывается у меня, прежде чем тело само подскакивает.
Пальцы мечутся вперёд, чтобы поймать кружки – одну успеваю схватить. Вторая – выскальзывает.
С глухим звоном она ударяется о край стола, подпрыгивает и разлетается вдребезги на полу.
Сердце бешено грохочет. Кажется, оно вбитое в горло, стучит прямо по гортани.
Я стою с прижатой к груди чашкой, ощущая, как ладони подрагивают. В животе холодно, будто туда кубик льда запустили.
Марта замирает рядом. Смотрит на разлетевшиеся осколки с округлившимися глазами.