Вода под напором вырывается дальше, перекидываясь на ничего не подозревающего Ямина. Огромный громила не успевает даже понять, что произошло, как струя с силой лупит ему прямо в голову.
– Какого хрена?! – ревёт он, пытаясь закрыть лицо руками.
Но вода беспощадна и не даёт ему опомниться. Струя, словно живая, перемещается, долбит ему в нос, затем в глаз, снова в голову. Ямин пытается увернуться, но поскальзывается на мокром кафеле, громко матерясь, и с грохотом летит на пол, распластавшись всем телом.
Грохот и шум воды такой, что я в панике отползаю к дальней стенке уборной, с ужасом наблюдая за происходящим.
– Хана, хана, мне точно хана, – истерично шепчу я, пытаясь спрятаться за своими руками.
Сердце колотится в груди бешено, и я понимаю, что, кажется, только что сама подписала себе смертный приговор.
Глава 5.1
Я продолжаю панически вжиматься в стену, таращась на недвижимого Ямина. Вода продолжает литься во все стороны, образуя на полу огромную лужу, в которой беспомощно распластался этот громила.
– Мамочки… я же его не убила, правда? – тихо стону я, чувствуя, как сердце колотится в груди словно безумное.
Тело Ямина по-прежнему не подаёт никаких признаков жизни. Ни криков, ни угроз, даже пошлых намёков. Ну хоть за задницу меня попытался бы ущипнуть, что ли! Но он просто лежит на полу.
У меня в голове начинается полная каша из ужасных сценариев. Вот это да… мне только мёртвого громилы в туалете не хватало! Как я потом буду объяснять полиции? "Знаете, я тут невинная овечка, а этот маньяк меня лапал, пока его коварный краник не прибил"? Да никто не поверит! Сяду же на пожизненное!
Собираю в кулак всю свою смелость и осторожно подползаю к нему, дрожа как осиновый лист. Господи, а вдруг он, правда… труп? Я ж до ужаса жмуриков боюсь, а тут целый Ямин. Ещё и мокрый!
– Эй, ты там живой? – снова хриплю я, трогая пальчиком его плечо. – Давай, очнись, я обещаю больше не сопротивляться! Ну почти…
Он не реагирует. Я сглатываю, чувствуя, как от ужаса перехватывает дыхание, и тянусь рукой к его шее, пытаясь нащупать пульс.
– Так… Николь, спокойно… просто пощупай пульс, убедись, что он живой, и можешь снова спокойно его ненавидеть, – шепчу я себе под нос, уговаривая собственные нервы.
Мои пальцы дрожат, как у престарелой алкоголички, но я всё-таки касаюсь его кожи. Она тёплая. Ну, хотя бы не ледяная! Но я же не врач. Божечки...
Прижимаю пальцы чуть сильнее и вдруг отчётливо чувствую ритмичный стук.
– Живой! – почти кричу я от облегчения, чувствуя, как от сердца отлегает тонна груза. – Слава всем богам, ты живой!
И тут же понимаю, что, кажется, сказала это слишком громко. Очень громко. Настолько, что на лице Ямина появляется хмурая гримаса, а его веки слегка подрагивают.
Ой-ё-ёй....
Я резко вскакиваю на ноги, ощущая, как сердце бешено колотится в груди. Всё, хватит с меня на сегодня приключений. Повеселилась, ага, развеялась просто великолепно! Теперь пора в кроватку, желательно одной и как можно скорее.
Стараюсь не смотреть в сторону Ямина, быстро поправляю платье и буквально вылетаю из туалета, чуть не сбив с ног парня из универа, который ошарашенно смотрит на мой вид.
– Там, в уборной, – сбивчиво лепечу я, активно размахивая руками, – кран сорвало, вода хлещет, и кто-то… кажется, упал. Ты бы лучше заглянул, а то мало ли что...
Парень смотрит на меня с полнейшим недоумением, явно решая, стоит ли вообще слушать мои истеричные объяснения, но я уже не дожидаюсь его реакции и лечу к выходу, стараясь не замечать озадаченные взгляды подруг и одногруппников.
Выбежав на улицу, жадно глотаю прохладный воздух, чувствуя, как голова немного проясняется. Срываюсь на бег и несусь к машине, в панике выискивая ключи в сумочке.
Дрожащими пальцами открываю дверь, падаю на водительское сиденье и плотно захлопываю дверь, словно так можно спрятаться от всего, что случилось.
Мои руки намертво вцепляются в руль, пальцы белеют от напряжения, а дыхание никак не может успокоиться. Сердце продолжает выстукивать бешеный ритм, словно вот-вот выпрыгнет из груди.
– Господи, Николь, во что ты опять влипла? – шепчу я самой себе, прикрывая глаза и пытаясь привести мысли в порядок. – Никогда слышишь, никогда больше ни на какие вечеринки! Вот и повеселилась, блин… Теперь отмываться от стыда всю жизнь.