И я умираю. В тот самый миг, когда его пальцы, уже без преград, касаются моей голой кожи.
Подушечки пальцев мужчины проводят по лобку, по нежной, трепетной коже, уже налитой жаром.
А после Ямин касается моего клитора. И начинает гладить. Круг за кругом. Сначала легко, почти невесомо, затем с нарастающим давлением.
Каждое движение его пальца отзывается во мне ослепительной вспышкой. Низ живота горит, в висках стучит, а где-то глубоко в горле рождается прерывистый, стонущий звук, который я не могу сдержать.
– Вот так… – довольно выдыхает Ямин. – Вся мокрая. Только для меня.
Пальцы Ямин соскальзывают ниже, начинают давить на мою пульсирующую дырочку.
Моё тело испуганно сжимается в ответ, инстинктивный протест против вторжения.
– Тише… – шипит он. – Прими.
И его палец, смазанный моей же влагой, начинает входить.
Ощущение растяжения, наполнения, преодоления барьера – заполняет меня.
Ямин начинает двигать пальцами. Давит, скользит внутри, растягивая меня под себя.
И с каждым толчком возбуждение нарастает, не линейно, а взрывными, разрывающими на части волнами.
Из моего горла вырывается всхлип. Я возбуждена до состояния полной неадекватности.
Губы Ямина находят мои, чтобы поймать следующий, уже рвущийся наружу стон.
Мужчина целует меня страстно, жадно, сильно, его язык вторгается в мой рот с той же неумолимой силой, что и пальцы внизу.
Он пьёт мои стоны, мои слёзы возбуждения, моё сломанное дыхание. Я не могу ответить – могу только отдаваться.
Я вишу на волоске между паникой и экстазом, и Ямин, кажется, знает это лучше меня.
Он играет на этой струне, заставляя её вибрировать всё сильнее и сильнее, зная, что вот-вот она лопнет.
Я стону – прямо в его рот, едва не всхлипывая. Потому что давление становится невыносимым.
Пока его язык покоряет мой рот, его пальцы – моё тело.
Внутри становится тесно до невозможности, до головокружительного ощущения, что я вот-вот разорвусь.
Я ёрзаю под мужчиной, бессильные попытки тела найти хоть какое-то облегчение, сбросить это невыносимое напряжение.
Но Ямин лишь сильнее придавливает меня своим телом, пригвождая к матрацу.
Его поцелуй углубляется, становится почти агрессивным, требующим полной капитуляции. И его пальцы…
Его пальцы не ускоряются. Они продолжают тот же, неумолимый, развратно-медленный ритм.
Входят, выходят, скручиваются внутри, надавливая на те самые чувствительные места, которые заставляют меня выгибаться и хныкать.
– Слышишь, как ты хнычешь? – выдыхает Ямин. – А я ведь даже не трахаю по-настоящему. Представляешь, что будет, когда начну?
Это пытка лаской. Изощрённая, бесчеловечная. Он заставляет меня сходить с ума по капле, растягивая момент до предела, зная, что я уже на краю.
– Предлагаю ещё один спор, кисуль… – хрипло произносит Ямин. – Если кончишь сейчас – я тоже кончу. Но внутри тебя.
Время останавливается. Жар взрывается где-то внизу, расползается по рёбрам.
Мужчина не даёт мне ответить. Не позволяет ни согласиться, ни отказаться, ни даже осмыслить этот чудовищный, пьянящий вызов.
Его губы снова захватывают мои в поцелуй-молчание, а его пальцы приходят в движение.
Каждый толчок, каждый скользящий поворот рассчитан на то, чтобы свести с ума.
Возбуждение пожирает меня изнутри. Оно не огонь, а плазма – раскалённая, белая, готовая испепелить всё на своём пути.
Мелкая, неконтролируемая дрожь бьёт изнутри, сотрясая бёдра, сковывая живот, заставляя стучать зубы.
Возбуждение такое сильное, что граничит с болью. Состояние паническое, животное.
Спазму прокатываются по низу живота, скручивая всё в тугой, болезненно-сладкий узел.
Большой палец Ямина выводи адские круги на моём клиторе, заставляя содрогать от удовольствия.
Всё моё тело выгибается дугой, отрываясь от матраца. Голова закидывается назад.
Мир распадается на осколки ощущений: жгучее трение его пальца снаружи, глубокие, точные толчки внутри, его вес, пригвождающий меня, его вкус, его запах.