Я раздражённо стону – звук срывается сам, злой, недовольный, потому что это ещё хуже.
Меня коробит, выворачивает, хочется возмутиться, вцепиться словами, отстоять себя.
Я возмущённо охаю, собираясь спорить, но Ямин не даёт мне закончить. Он целует меня.
Его губы накрывают мои уверенно, требовательно, не оставляя пространства для отступления.
Его губы движутся медленно, но с нажимом, будто он знает, что делает, и не собирается останавливаться.
Ямин углубляет поцелуй, меняя ритм. Давление становится сильнее. Моё тело начинает плавиться – напряжение тает, уступая месту горячей, тягучей слабости.
Внутри всё вибрирует, пульсирует, откликается на каждое его движение. Голова кружится. Мысли путаются.
Я забываю, зачем собиралась спорить.
Поцелуй тянется – долгий, жадный, насыщенный. Ямин не торопится, словно растягивает момент, наслаждаясь тем, как я сдаюсь миллиметр за миллиметром.
Мои губы горят, дыхание сбивается, а внутри – шторм из злости, желания и пугающего притяжения.
– Ох…
Я откидываюсь назад, жадно хватаю прохладный воздух. Лёгкие горят, голова кружится. Я отворачиваюсь, пытаясь взять себя в руки.
– Так… – я оглядываюсь. – Чем ты тут занимаешься? Что-то паяешь?
– Вроде того, – Ямин притягивает меня ближе. – Заказ для друга выполняю. Он попросил об услуге.
– Ммм… Так ты этим зарабатываешь на жизнь? Что-то паяешь?
– Паяю. Разрабатываю. Придумываю. Мне нравится балансировать систему. Или находить причины, почему не сходится… И ты сидишь, крутишь в голове варианты, убираешь лишнее, добавляешь нужное. И в какой-то момент находишь тот самый вариант. Когда всё встаёт на место. Чисто. Чётко. Работает, как часы.
В его голосе появляется увлечённость. Я слушаю его, приоткрыв губы. И ловлю себя на том, что смотрю на него иначе.
На сосредоточенность в его взгляде. На уверенность, с которой он говорит. На спокойную страсть к делу.
Внутри меня поднимается тихое восхищение, тёплое, неожиданное. Мне нравится этот Ямин – не только дерзкий и провокационный, но и думающий, увлечённый, умный.
– Это невероятно… – выдыхаю я, не скрывая восхищения. – Я думала… Я считала, что ты зарабатываешь только подпольными боями. Грубой силой.
– Ими тоже, – Ямин кивает спокойно, будто речь о чём-то будничном. – У меня несколько направлений. Я дохера чем занимаюсь.
– Почему?
– Мне нравится. Интересно. Нахера фокусироваться на одном? Столько интересных вещей в мире. Выберешь одну – потеряешь всё. Надо кайфовать.
Ладонь Ямина скользит по моей талии – медленно, будто проверяя, позволю ли.
Тепло разливается изнутри, как если бы он коснулся не тела, а нервов. Живот подрагивает от желания.
Его рука ползёт вверх. Пальцы скользят по коже, оставляя за собой след из мурашек.
Когда его ладонь оказывается у меня на затылке – внутри всё дрожит и стягивает.
Ямин наклоняется, и расстояние между нами исчезает сантиметр за сантиметром.
– Но… – мужчина цокает языком, усмехаясь. – Есть одна херня, на которой я точно могу зависнуть надолго.
– На какой?
– На том, чтобы…
Ямин практически прижимается ко мне губами – не сразу целуя, а останавливаясь в миллиметре.
Его дыхание касается моей кожи, и от этого по телу проходит волна.
– Отвечаю, – губы Ямина дразнят мои. – Трахать тебя я мог бы вечно.
И снова целует меня.
Действует скидочка на потрясающую историю. Где бандит решил поприставать к девочке, а она...
Невинная для Громова
– Я могла бы собрать статую. Склеить её заново.
– Значит, руки умелые?
Я часто киваю, надеясь, что мы нашли подходящий вариант.
– Очень умелые? – уточняет Громов, перехватывает мою ладонь. – Продемонстрируешь, как руками работаешь?
– Эм, вам собрать что-то нужно?
– Ага. Вроде того. С башней поработаешь.
Мужчина тянет мою ладонь вниз. Я медленно соображаю, что именно происходит. Осознанием простреливает, когда пальцы оказываются на его ширинке.
До меня постепенно доходит.
Как именно я долг отрабатывать должна.