Она низкая, вытянутая, будто припавшая к асфальту хищница. Лак блестит даже в сумерках – глубокий, насыщенный красный, не кричащий, а уверенный.
Линии резкие, плавные одновременно, колёса широкие, будто держат землю намертво.
– Садись, – бросает Ямин, не оборачиваясь. – Или усадить?
– Я думала, ты всегда на мотоцикле ездишь… – тяну я растерянно. – Не знала, что у тебя и машина есть…
Я прищуриваюсь, пытаясь сложить картинку. Не получается.
Я знаю, что Ямин из обычной семьи. Без лишних денег, без подушки безопасности из фамилии или связей.
Я знаю, что он хватается за разные направления, работает вразнобой, чтобы себе жизнь обеспечить.
И от этого в голове начинает щёлкать. Потому что байк у него – далеко не дешёвый. Квартира – пусть и в аренде, но хорошая.
А теперь ещё и эта машина.
Мысли путаются, сталкиваются, разбегаются. Я чувствую, как внутри поднимается растерянность – липкая, странная.
Не подозрение даже, а ощущение, что я чего-то не понимаю. Что Ямин – не тот, кого я себе нарисовала.
– Двигай, кисуль, – Ямин ухмыляется, и в этой ухмылке снова опасная искра. – Или хочешь, чтобы мы с Кайсаром побазарили? Я только «за». Давно надо было его на место поставить.
– Ямин! – я вскрикиваю. – Не надо, это…
– Я не лезу лишь из-за твоей просьбы. Но моё терпение скоро закончится. Цени, какой я джентльмен.
– Ты знаешь… Джентльмены обычно дверцы открывают девушкам.
Я бросаю это почти наугад, лихорадочно пытаясь перевести тему. Не хочу сейчас обсуждать Кайсара.
И уж чего я точно не ожидаю – так это того, что Ямин действительно двинется ко мне.
Я теряюсь на секунду. Растерянность накрывает волной: он что, серьёзно?
Мужчина подходит ближе и открывает дверцу, оставаясь рядом. И чтобы сесть, мне приходится протиснуться мимо Ямина.
Я делаю шаг и случайно прижимаюсь к нему боком. Его тело тёплое и твёрдое.
Контакт длится всего мгновение, но его хватает, чтобы по коже пробежал жар. Сердце дёргается, дыхание сбивается, внутри всё откликается – остро, слишком явно.
Меня прошивает трепет. Я неловко извиняюсь взглядом, но Ямин не отстраняется сразу.
И это делает только хуже. Я ощущаю его присутствие каждой клеткой – будто он не снаружи, а где-то под кожей.
Я буквально падаю на сидение, резко, почти спасаясь. Дверца закрывается.
Я осматриваюсь в машине – медленно, будто боюсь спугнуть реальность. Салон пахнет кожей и чем-то дорогим, чистым, неуловимо холодным.
И очень дорогим. Страшно представить, сколько стоит такая машина.
– Ты же её не угнал? – испуганно выдыхаю я, когда мужчина садится за руль. – Ямин, если…
– Номера поменял, не найдут, – бросает он буднично.
У меня холодеет внутри. Живот сжимается, сердце ухает вниз. В голове вспыхивает паника – резкая, яркая.
– Шучу, – тут же добавляет Ямин, уловив мою реакцию. – Это нормальная тачка.
– Твоя? – спрашиваю осторожно. – Откуда у тебя деньги на такую машину?
– Друг одолжил. Он свалил пока по делам, а тачку мне дал. Всё, расслабилась?
– Значит… Друга?
– А щас сольёшься из-за того, что тачка не моя?
– Нет. Это… Успокаивает. Значит, ты не связан ни с чем плохим. И подпольные бои – худшее. Худшее ведь?
– Конечно, – кивает Ямин.
И меня действительно немного отпускает. В груди теплеет, будто кто-то убрал камень, который давил всё это время.
Я всё ещё насторожена, но паника уходит, оставляя после себя осторожное спокойствие.
Ямин выезжает с парковки – и в боковом зеркале я замечаю Кайсара. Всё внутри мгновенно заново сжимается.
Сердце ухает вниз, а потом начинает колотиться слишком быстро. Я ловлю себя на том, что задержала дыхание, и только когда мы уже достаточно далеко, позволяю себе выдохнуть – коротко, рвано.
Мысль, что Кайсар мог увидеть меня, что мог подойти, заговорить, потребовать – вызывает липкий холод под кожей.
Меня знобит, хотя в салоне тепло. Я чувствую, как напряжение держит меня за горло, не отпуская до последнего.