– Хороший план, – Ямин кивает и скользит губами по моей щеке. – И чем будешь заниматься?
– Учить чирлидингу. Детей или подростков. Мне это действительно нравится. И носить жуткую, неподобающую одежду! И… А ты чем бы занимался?
– Походу покупал бы эту уродскую и неподобающую одежду тебе.
Сердце делает странный, неровный толчок, и по телу проходит волна – от груди к животу, к кончикам пальцев. Мне вдруг становится трудно дышать.
Ямин сейчас привирает. Я это понимаю. Рисует в моей голове картинки, бросает фразы, которые цепляют именно меня.
Он умеет это. Знает, куда нажать. Знает, какие слова заставят сердце дёрнуться, а дыхание – сбиться.
Это всего лишь дурацкая фраза. Пара слов, не больше.
Но они цепляются крючками за сердце – острыми, тонкими. Тянут. Щекочут. Делают больно и приятно одновременно.
Я знаю, что это игра. Знаю, что нельзя. Знаю, чем такие фантазии заканчиваются.
Но всё равно позволяю себе утонуть в этой лжи. Поверить, что можно жить спокойно. Счастливо. Без постоянного контроля, без оглядки, без страха.
Что свобода – не абстрактное слово, а реальность. Дом у воды. Тишина. Дети. Утро без тревоги. Вечер без ожидания наказания за что-то не то.
И любимый мужчина рядом, с раздращающей нахальной улыбкой и байком в гараже.
От этих мыслей в груди разливается тёплая, тянущая нежность. Глаза щиплет. Кожа словно становится тоньше, чувствительнее.
Это несбыточная мечта. Меня никто не отпустит. Да и Ямин… Вряд ли у нас есть будущее.
Слишком разные миры. Слишком много острых углов. Слишком много опасного между строк.
И всё же…
Так приятно на минутку забыться.
Глава 45
– Николь!
Голос отца раздаётся на весь дом, когда я пытаюсь тихо выскользнуть из дома. Вздрагиваю, сжимаясь.
– Подойди.
Я зажмуриваюсь, проклиная себя за то, что не получилось выскользнуть раньше.
Видимо, придётся вставать часика так в четыре, чтобы сбегать, пока весь дом спит.
Я понимаю, что это принесёт проблемы. Отец не поверит в то, что у меня каждый день встреча с ректором.
Но в последние дни… Меня душит всё вокруг. Ломает, разматывает. Я дышать не могу.
И это убивает, потому что до встречи с Ямином такого не было. Я умела играть по правилам.
А сейчас… Мне всё время хочется большего.
С Ямином – жар. Сила. Опасность, но и… Свобода. Хотя бы иллюзия. Хотя бы на несколько часов.
А здесь – тюрьма. Гладкая, светлая, с правильными стенами и новым ковром.
Но от каждого вздоха – как будто душит. От каждого взгляда – хочется испариться.
Словно каждый сантиметр дома – мой ошейник.
До встречи с Ямином я умела. Я умела играть как надо. Быть приличной, послушной, аккуратной.
А теперь…
Мне не хватает воздуха. Мне тесно в собственном теле. Мне хочется выть от того, что нельзя.
Натягивая на лицо выверенную, безупречную улыбку, я медленно иду в сторону кабинета. Я открываю дверь.
– Куда так рано собралась? – отец сидит за столом. Хмурый и безупречно собранный, как всегда.
– В университет, – выдыхаю я. И начинаю тараторить: – Там же библиотека рано открывается, и я хотела позаниматься. Намного лучше получается в тишине, и потом преподаватели…
Отец резко взмахивает рукой, и слова застревают в моём горле. Он откидывается на спинку кресла. Смотрит.
Его взгляд – словно лампа направлена на меня, а я – под рентгеном. Нет. Хуже.
Меня не просвечивают. Меня прожигают.
Где-то под ключицами скручивается узел из колючей проволоки. Дышать тяжело.
– Сколько раз я говорил, – голос отца звучит сухо. – Что за речью нужно следить? Что за пулемётная очередь?
– Я… Прости, – лепечу я. – Просто я очень… Взволнована.
– И чем же?
– Сегодня мы защищаем проекты по экономике. И я уверена, что мой будет лучшим.
Я вскидываю подбородок, стараясь притвориться уверенной и успешной. Хотя на деле…