Под прицелом камер, под вниманием родителей, под гнётом всех этих дежурных улыбок. Значит, он не сможет совсем распоясаться.
По крайней мере, я очень хочу в это верить.
Но… Кайсару позволено всё. Всегда. У него – такая семья. Те, что позволяют сыновьям жить по своим правилам, даже если эти правила рушат чужие границы, ломают чужую жизнь.
И даже мой отец… Даже он прощает Кайсару то, за что меня бы уже разорвали в клочья.
Несправедливость жжёт, как уксус на открытой ране. Но поделать с этим я ничего не могу.
Хорошо, хоть мир решает пожалеть меня. День проходит спокойно. В университете я не сталкиваюсь с Ямином.
Потому что… Я не смогла бы врать ему в глаза зная, что вечером буду стоять рядом с другим.
Боги и богини. До чего же мерзкая ситуация.
Я чувствую себя, как марионетка, привязанная к слишком многим нитям.
Кайсар – как жуткое прошлое, которое всё никак не оставит меня в покое.
Отец – как приговор, от которого нет апелляции.
Ямин… Он – как пламя. Прекрасное и опасное. Я сама к нему потянулась. А теперь сгораю.
Я как в тумане до конца дня. Собираюсь на автомате, даже не замечая, что делаю.
Натягиваю роскошное платье в пол с открытыми плечами. Закрученные локоны закрепляю шпильками, наношу мейк.
Мысленно я всё ещё на том озере с Ямином. Где не было фамилий. Где не было взглядов, пронизывающих до костей.
Где не было меня, такой, какой я обязана быть.
Там была другая. Живая. Тёплая. Глупая, свободная, и – счастливая.
Вода казалась зеркалом, в котором отражались фантазии.
Хватит. Резко встряхиваю головой, будто хочу вытряхнуть всё это из себя. Сейчас не время думать о Ямине.
Я спускаюсь вниз по лестнице ровно в тот момент, когда отец с Марго появляются из другой комнаты. Следом – Крис.
Мы без слов распределяемся по машинам – две, как всегда. Мероприятие публичное, а значит – мы должны въехать красиво, помпезно.
Пока машина плавно катит по вечерним улицам, я смотрю в окно, будто там ответы.
Я начинаю про себя повторять мантру.
Всё будет хорошо. Ты справишься с Кайсаром. Всё будет хорошо.
Только уверенности в этом – ноль.
Страх сидит глубоко в животе. Холодный, вязкий, как ртуть. Он растекается по сосудам, забирает тепло, сжимает грудную клетку.
– Да хватит ёрзать, – фыркает Крис, не отрываясь от телефона. – Ты сейчас дыру в сидении протрёшь.
– Я просто… Очень взволнована, – выдыхаю я, собирая голос в кучу. – От желания посетить это мероприятие, разумеется.
– Кому ты…
Я резко шикаю на сестру, заставляя замолчать. Я стреляю взглядом в безучастного водителя.
Крис иногда слишком беспечна. Не понимает, что водитель, работающий на отца, параллельно и шпионом выступает.
Всё, что будет сказано лишнее, тут же донесут отцу.
– Кому ты так понравиться пытаешься? – моментально включается Крис. – Кайсару?
Я киваю, подтверждая, что именно он меня волнует. У меня внутренности горят от беспокойства.
– А вдруг не повезёт? – Крис подмигивает. – И он занят будет. Ну знаешь...
– Крис! Даже не вздумай!
Шиплю одними губами, но так, чтобы до сестры дошло. Не хватает ещё, чтобы она что-то вытворила.
Последнее, чего я сегодня хочу – разборок с отцом. Нужно просто пережить этот вечер.
Помпезный ресторан встречает нас переливами света и звоном бокалов. Людей действительно немерено.
Всё сияет – люстры, зеркала, полированный мрамор, улыбки. Праздник вылизан до блеска, выверен, как картинка для отчёта.
Я бы с радостью растворилась в каком-нибудь углу, но мы идём всей семьёй к Ахметовым.
Они стоят в центре зала, принимают поздравления. Они словно на пьедестале, и вокруг них – плотное кольцо из гостей, улыбок, рукопожатий.
Рядом с ними – Кайсар. С надменной, победной усмешкой. Вот кому всегда нравилось повышенное внимание.
– Добро пожаловать, – кивает отец Кайсара, протягивая руку. – Рад, что смогли приехать.
– Конечно, – мой отец жмёт его ладонь. – Как мы могли пропустить? Великое событие. Поздравляю.