Я никогда не видела его таким. Все мускулы напряжены до предела. Челюсти сжаты так, что видна игра желваков на щеках.
Кайсар тяжело дышит, грудь под идеально сидящим пиджаком резко поднимается и опускается.
Зубы стучат, и я закусываю внутреннюю сторону щеки до крови, чтобы остановить этот постыдный звук.
– Что я, по-твоему, делала? – стараюсь вложить в голос хоть каплю дерзости. – Кайсар… Не знаю, что ты задумал. Но лучше прекратить. Здесь…
– Здесь никого не будет, – мерзко ухмыляется Кайсар. – Участок закрыт для посещения. Специально, чтобы никто нам не помешал.
Мысли путаются, мечутся, как пойманные птицы в клетке из рёбер. Ни крика, ни помощи.
Только шелест ив, безразличных свидетелей, и тишина, которую теперь наполняет только его тяжёлое дыхание и бешеный стук моего сердца.
Я никогда не боялась Кайсара. Максимум – его угроз, его влияния, его способности наябедничать отцу.
А теперь… Его взгляд скользит по мне, заставляя чувствовать себя испачканной. Заставляет бояться.
Внутри всё дрожит. Будто мой собственный скелет хочет вырваться и убежать прочь от этого места, от этого человека.
– Я думал, что ты особенная, – Кайсар выплёвывает эти слова. – Гордая девчонка, за которой следует побегать. Поначалу даже забавляло. Но походу, ты такая же, как все остальные. Недотрога на людях, а на деле…
– Что? Послушай, я не…
– Рахимов ведь не просто так возле тебя трётся? Дала ему? Стала шлюхой этого отброса?!
Отвращение поднимается волной – горячее, кислое, сжигающее всё внутри.
Оно смешивается с яростью, такой белой и ослепительной, что на мгновение даже страх отступает.
– Тебе показалось, – произношу я тихо, но голос предательски дрожит. – Мы не… Ямин не…
– Вот сейчас и проверим, – Кайсар цедит сквозь зубы, и в его глазах вспыхивает что-то нечеловеческое, дикое и торжествующее. – Тупая давалка ты или чистая девчонка.
Парень делает рывок. Мой мозг кричит «беги!», но тело парализовано ужасом.
Мощное тело Кайсара наваливается на меня всей своей массой. Воздух с громким хрипом вырывается из лёгких.
Давление сокрушительное, будто на меня рухнула каменная плита. Мои ноги, и без того ватные, подкашиваются. Я теряю опору.
Падаю спиной на жёсткую деревянную лавочку. В глазах темнеет от боли, а в следующее мгновение они застилаются слезами.
Вес парня придавливает меня, вжимает в холодное дерево. Его ладони шарят по моему телу. Грубо, по-хозяйски.
Большая ладонь с силой хватает меня за бедро выше колена, пальцы впиваются в кожу сквозь ткань, оставляя синяки на память.
Меня тошнит от страха. Горло сжимается так сильно, что я с трудом глотаю слюну.
Желудок сжимается спазмом, горло смыкается. Меня рвёт на сухой, беззвучный кашель.
Каждая клетка моего тела бунтует, кричит о неприкосновенности, которую сейчас топчут.
– Кайсар! Прекрати! – ору я. – Стоп! Что ты творишь?!
– Я? – его голос звучит у моего уха. – Беру то, что и так принадлежит мне.
Глава 46.1
Кайсар не собирается тормозить. В его взгляде, в его действиях – холодная, неоспоримая решимость.
Он доказательство себе и мне. Он метит свою территорию самым примитивным, самым ужасным способом.
Мы в его клетке. Специально подготовленной. И я – его добыча. Мой отец где-то там, пьёт шампанское и заключает сделки.
Ямин… Ямин далеко, в своём мире драк и свободы, которого мне сейчас так отчаянно не хватает.
Марго, Крис – все они в иллюзии этого прекрасного вечера.
А я здесь. Прижатая к гнилой лавочке в темноте. Со рвущимся платьем. С руками, которые меня не защищают.
С телом, которое вот-вот перестанет быть только моим.
Ужас заполняет меня до краёв, вытесняя всё. Он густой, как смола, и липкий, как кровь.
Он парализует, но при этом заставляет сердце бешено колотиться, словно пытаясь вырваться из груди, спастись само.
Слёзы, наконец, прорываются и текут по вискам, горячие и горькие, смешиваясь с пылью на дереве.