– Прости её, – Ямин опускается передо мной на корточки. – Ева обычно не так мозги ебёт. Но она набухалась и херню исполняет.
– Ничего… – мотаю головой. – Я не хотела мешать… Я просто…
– Что с тобой случилось, ромашка? Выкладывай. И я решу.
Я снова мотаю головой. Потому что… Потому что – что он может решить?
Он не вправит моему отцу мозги и приличия. Не заставит его быть человеком.
Ямин не сможет изменить то, что во мне уже сломано. Он не заставит меня чувствовать. Не склеит трещины внутри.
Он не сможет вернуться в прошлое. Не сможет сделать так, чтобы я осталась с мамой, а не с отцом.
А Кайсар… Ямин точно закопает Кайсара. Размажет. Ударами отомстит за меня, отправляя Кайсара в реанимацию.
А потом… Потом Ямина посадят. И всё закончится. Он исчезнет. Тоже. Как все.
Слёзы выстреливают из глаз, горячими струями стекая по лицу. Я громко всхлипываю, не в силах удержать рыдания.
– Блядь, – Ямин подаётся ко мне, обхватывает лицо ладонями. – Всё в порядке, ромашка. Слышишь?
– Да. Нет. Это… Господи… – я задыхаюсь.
Не могу дышать. Слова рвутся наружу, но вязнут где-то в горле, комом. Он растёт, душит. Я захлёбываюсь в собственных слезах.
Меня трясёт. Грудная клетка ходит вверх-вниз, я не могу совладать с дыханием.
– Не плачь. Блядь, просто скажи, что я должен сделать, – требует Ямин. – Я всё решу. Всех нахуй порешаю, что обидел. Просто расскажи мне.
Я смотрю в его глаза – расплавленный мрак. Там бешенство, тревога, боль.
Ямин не понимает, как чинить. Он не умеет. Но он хочет. Он сгорит сам, лишь бы мне стало легче. А я…
– Ты не можешь, – выдыхаю. – Ты не можешь это исправить, Ямин. Никто не может.
И снова – рыдания. Плечи ходят ходуном. Слёзы не прекращаются, будто прорвало дамбу.
Я всхлипываю, закрыв лицо руками. Ужас от прикосновений Кайсара, мерзость от его дыхания, отцовские упрёки, ядовитые слова – всё вваливается в меня разом.
Разрывает.
– Кто. Это. Был, – рычит Ямин. – Кто обидел? Я всё равно узнаю. И он сдохнет.
Я начинаю плакать сильнее. Рыдания душат, выкручивая голосовые связки, режа их.
Ямин не врёт. Он никогда не врёт, когда речь обо мне. Он и правда хочет меня защитить. Он и правда сделает это.
Именно поэтому всё внутри сжимается от ужаса. Потому что я знаю, что Ямин сорвётся. Полезет. Размажет.
Уничтожит Кайсара – без колебаний, без пощады. Одним движением. Одним ударом.
А потом… Потом накажут Ямина. У него будут проблемы из-за меня. Его жизнь разрушат из-за меня.
И это страшнее всего.
Меня колотит ещё сильнее, хаотичные рыдания и всхлипы срываются с губ, превращаясь в тихий вой.
Мир мутнеет сквозь слёзы. Я почти ничего не вижу. Только очертания лица Ямина.
И я подаюсь вперёд. Обвиваю его шею руками, прижимаясь к мужчине. Соскальзываю со стула, опуская на пол.
Ямин подхватывает меня, прижимая к себе. Я устраиваюсь на коленях мужчины, обнимая его сильнее.
Ямин крепко сжимает меня в своих руках, и мне становится легче. Его пальцы скользят по спине, успокаивая. Сухие губы мажут по щеке.
– Николь, – шепчет он снова. – Скажи. Я всё сделаю. Всех порешаю, слышишь?
– Просто… – выдыхаю. – Пообнимай меня. И не спрашивай. Ладно? Просто посиди так со мной.
А сегодня скидочка на одну очень эмоциональную и классную историю!
Он был моей первой любовью. И исчез, чтобы явится в мой дом... Как враг моего отца!
Наследник для врага
Я накрываю выступающий живот дрожащими пальцами. Смотрю на Яна и не понимаю.
Всё это ложь, просто игра Яна в месть. Попытка добраться через меня к моему отцу.
– Я думала, что ты любишь меня.
– Люблю? - на его лице проступает холодная улыбка, мужчина рывком притягивает к себе. – Нет, Сонь. Единственное, что меня волнует, так это наш ребёнок. А когда он родится, ты исчезнешь из моей жизни.