– Ева!
Ямин рявкает, но девушка лишь заливисто смеётся. А после, заметив меня, приветливо машет мне.
Она сидит на кухонной тумбе, попивает кофе и болтает ногами.
Ямин курит у приоткрытого окна. С рычанием и каким-то звериным раздражением – пока не замечает меня.
И всё сразу меняется. Уголки его губ расползаются в хищной, самодовольной ухмылке.
Взгляд скользит по мне так, будто я – единственное стоящее украшение этого утра.
– Доброе утро, ромашка, – выдыхает он. – Выспалась?
Я мну край футболки, внезапно вспоминая, как выгляжу – растрёпанная, опухшая после слёз, с припухшими веками и волосами, похожими на неудачную версию гнезда.
Хотела бы я сейчас быть хоть чуточку Евой – с идеальной укладкой и уверенностью, как у топ-модели.
– Угу, – выдавливаю. – Вы давно встали?
– Недавно. Садись завтракать, – кивает Ямин на стол.
И я только теперь замечаю это. На столе – будто мини-фуршет из гламурных журналов.
Румяные круассаны, будто только из печи. Маленькие баночки с мёдом, джемом, нутеллой. Сыр, нарезанный тонкими лепестками.
Яичница, салаты и ещё другие блюда. Прям шведский стол – выбирай что хочешь.
Желудок делает жалостливое жим-жим, напоминая, что мы давно не ели.
– Это всё ты приготовил? – я ахаю, не веря глазам. – Или ты, Ев?
– Я, естественно, – фыркает Ямин. – Эта пьяница только проблемы приготовить может, и то – сгоревшими.
– Ну и ты врун, – с напускной обидой Ева закатывает глаза. – Он готовит только кофе. Всё остальное сжигает и портит. Готовка – это искусство знаний и умений. Мой брат этим обделён.
И она, такая беззаботная, кивает в сторону крафтовых пакетов у холодильника.
Ах. Вот оно что. Доставка.
Атмосфера вокруг – лёгкая, спокойная. Я не думала, что мне будет настолько комфортно в присутствии Евы.
– Как по мне – твой брат очень умный и умелый, – я пожимаю плечами.
Я уверена, Ямин не нуждается в моей защите – этот мужчина сам способен разнести мир в щепки. Но слова вылетают необдуманно.
А Ямин широко и довольно улыбается мне. И внутри у меня всё пульсирует от этого.
Задержав дыхание, я медленно подхожу ближе к мужчине, словно боюсь вспугнуть это странное утреннее чудо.
И просто прижимаюсь к его боку. Ямин тут же притягивает меня крепче. Его пальцы скользят по моей талии, а губы прижимают к виску.
Все мышцы плывут, сердце на мгновение теряет ритм. А потом в груди становится тепло-тепло. Невероятно приятно.
– Что? – я вскидываю голову, замечая взгляд Евы. – Что-то не так?
– Просто рассматриваю, – отмахивается она. – Пытаюсь понять, что за безумица вступила в отношения с моим братом. Ещё не поздно передумать.
– Ева! – рявкает Ямин, обняв меня плотнее. – Либо завали, либо свали.
– Я добра желаю. Ей, не тебе. Ты – злой бука. А девочку жалко. Наша семейка же её с ума сведёт. Надо бежать поскорее, Николь. Беги, я буду отстреливаться.
Я не выдерживаю и смеюсь. Ямин и Ева дальше переругиваются, а я просто наслаждаюсь этим.
Ведь чувствуется, что они с добром всё говорят. Мы с Крис можем так же ругаться. Переругиваться, стебать друг друга, но поддержим всем, чем сможем.
От мысли о Крис внутри всё сжимается. Как она там? Ей ведь не досталось за то, что я сбежала?
У меня пересыхает в горле. Пальцы сжимают край футболки, и даже тепло Ямина не глушит этот тревожный ком в груди.
А если отец навредил ей? Если… Если она сейчас расплачивается из-за меня?
Моё сердце грохочет. Горло першит. Веки налиты тяжестью, болезненно давят.
– Серьёзно, Николь, – Ева отрывает меня от мрачных мыслей. – Бросай Ямина. Если что… У меня брат есть, хорошенький. И меньше драмы.
– Разве тогда не будет всё та же семейка? Угроза сохраняется, – бурчу я.
– А она умная. Мне нравится.
Ева подмигивает и спрыгивает с тумбы. Ухватив булочку с тарелки, она направляется к выходу.
– Бывайте! – взмахивает ладонью. – Если захочешь прибить этого ворчуна – маякни мне, Николь. Я в деле.
Я не успеваю ответить. Ева уже вылетает из квартиры, напевая себе под нос какую-то весёлую мелодию.
Она ураган. Ходячее бедствие. Но при этом, странным образом, она мне нравится.
Возможно, всё дело в том, что она сестра Ямина, а не любовница. Да, таким фактом легко заслужить мою любовь.
Выдающийся критерий оценки.
Я вздрагиваю, когда Ямин внезапно разворачивает меня к себе. Его пальцы смыкаются на моей талии, а затем медленно скользят вниз по спине.
В груди будто клубок искр, который готов вспыхнуть при малейшем прикосновении.
– Итак, – голос Ямина обволакивает. – Эта заноза свалила. А значит, нам никто не помешает.
– Завтракать? – я приподнимаю бровь, изображая недоумение. – Не думаю, что Ева за еду бы дралась.
– Нарываешься, ромашка.
Я успеваю только пискнуть, когда его ладонь сжимает мою ягодицу. Внутри будто ток пробегает.
Я инстинктивно вжимаюсь в мужчину, дрожа от жара. И Ямин этим пользуется.
Его губы накрывают мои. Он целует медленно, лениво, будто у нас целая вечность впереди.
Его губы горчат сигаретами, но мне это даже нравится. Мне всё в этом мужчине нравится. И это страшно.
Я буквально таю в его руках. Кажется, все мои нервные окончания собрались в одной точке, и эта точка сейчас – его губы.
Он проводит носом по моей щеке, снова целует. Коротко. Сладко. Я прикусываю губу, чтобы не застонать.
Но вместо стона – вырывается совсем другое. Желудок вдруг громко урчит. Протяжно, жалобно, на всю кухню.
Я в ужасе замираю. Заливаюсь краской от смущения, прячу лицом в груди Ямина.
– Бегом завтракать, – смеётся он. – А потом продолжим.
Девочки, на горячую историю одного бандита сегодня скидочка!
ЗАВЕРШЕНО! ОДНОТОМНИК!
Я не связываюсь с проблемами. И девок проблемных за версту обхожу. Так какого хера эту отбитую и проблемную пленницу я отпускать не хочу?
Проблема для бандита