Я перебираю вещи в сумке в третий раз. Осматриваюсь вокруг, брожу по квартире. Но мобилки нет.
Там ничего важного, но… Блин, что мне теперь делать?
Мне надо чем-то заняться. Прямо сейчас. Пока не накрыло совсем. Пока не свело дыхание от паники. Пока в голове не закрутились картинки – одна страшнее другой.
Я резко поворачиваюсь к столу. Начинаю убирать тарелки. Прячу остатки еды в холодильник, плотно закрываю крышки.
Мою посуду с такой яростью, что вода летит в стороны. Брызги щиплют кожу. Но хоть немного – легче. Хоть чуть-чуть – отвлекаюсь.
Только стоит вытереть руки полотенцем – как всё возвращается. Грузом. Плотно. В животе сразу сжимается, дышать становится труднее.
Отец. Боже, если он узнал, где я. Если он уже надавил на Ямина. Если…
Меня начинает трясти. Неужели я правда верю, что могу здесь остаться? Что у меня есть право хоть на секунду расслабиться?
Я практически бегу в спальню, находя новое занятие. Хватаюсь за одеяло, срываю его. Снимаю постель.
Закидываю бельё в стиралку. Новое нахожу в шкафу. Расстилаю, натягиваю, заправляю.
Руки заняты. Голова занята. Это помогает. Немного.
Я заставляю себя сосредоточиться на складках. На ровных углах. На том, чтобы подушка легла чётко по центру.
К моменту, когда Ямин выходит из мастерской, мне кажется, я уже по второму кругу всё вымыла.
Блестит даже то, что и не должно блестеть.
– Ох ебать, – присвистывает Ямин, окидывая взглядом квартиру. – Ты мою хату грабанула?
– Я просто убрала, – фыркаю, стараясь казаться спокойной. – Не то чтобы у тебя тут было грязно, я просто… Мне нужно было чем-то заняться и… Прости. Мне не стоило самой лезть и…
– Да мне похер, кисуль. Делай, как нравится. Тебе же здесь жить.
Я буквально облокачиваюсь на стену – иначе ноги бы, наверное, отказали.
Значит, Ямин не шутил? Серьёзно предлагал это. И теперь напоминает, чтобы у меня не осталось сомнений.
– Я… – заикаюсь, не зная, что сказать. – А я телефон свой не могу найти. Ты его не видел случайно?
– Видел, – коротко бросает Ямин. – Купим тебе сегодня новый.
– Эм… А что со старым случилось?
– Я его, от греха подальше, увёз. У меня не было времени искать есть ли там жучек или прочая отслеживающая херня. У тебя миллион приложух левых, ромашка.
– Ну… Они все были мне нужны!
Я возмущённо пыхчу, хотя понимаю, что мужчина прав. У меня там больше сотни ненужных приложений, которые я даже не открывала.
Не уверена, что помню даже половину из них. И когда скачивала.
Внутри всё напрягается, когда доходит смысл слов мужчины. Неужели там могло быть отслеживание?
Меня накрывает мерзкий комок паники, медленно, как раскалённое железо опускающийся на живот.
Холод скользит по венам от мысли, что всё это время отец следил за мной.
– Поэтому я покатал твой телефон по городу, – продолжает Ямин. – Отдал другу, тот ещё поездил с ним по разным районам, чтобы спутать возможные следы. А потом телефон трагично утонул.
– Ох, – я испуганно сжимаюсь. – Но… Никак не понять, что я у тебя? Если была слежка, то я оставалась…
– Увидят двор, а не этаж и квартиру. Всё хорошо, кисуль, не переживай. Ты под моей защитой.
И от этих слов – уверенных, твёрдых – внутри меня всё обрушивается. Паника, как песчаная буря, в одну секунду сметается ветром.
Словно своей защитой Ямин сметает любые тревоги.
– Хорошо, – выдыхаю, медленно кивая. – Но по поводу жить вместе…
– Это не обсуждается, – отрезает Ямин твёрдо. – Мы не будем мусолить эту тему снова. Ты остаёшься.
– Да, но… Мы даже не обсуждали, что между нами. Отношения или… А уже сразу жить вместе!
Я кусаю губу. Взгляд опускается, но я заставляю себя поднять его обратно. Хочу видеть его глаза. Хочу понять, что Ямин скажет.
Хочу услышать ответ. Надеюсь. И в то же время боюсь до судорог, до ломоты в коленях.