– Что?
– Да! Там разборки были. Отец даже пригрозил, что проверки на их новый завод нашлёт. Мол, приструните сына, чтобы мою дочь не обижал.
Я замираю. Слова звучат… Неправдоподобно.
В груди разливается странное тепло – осторожное, почти стыдливое. Как будто я не имею права его чувствовать.
Я смотрю на Крис, пытаясь уловить хоть тень шутки. Подвох. Преувеличение.
Но она серьёзна. И внутри поднимается зыбкая, опасная надежда. А вдруг… А вдруг он хоть раз выбрал меня?
Отец не мог защищать меня. Он всегда защищал имя. Репутацию. Порядок.
Но не меня.
Значит ли это…
– Я не понимаю… – я растерянно моргаю. – Зачем отцу это… О. Конечно.
Осознание приходит резко. Бьёт по лицу невидимыми пощёчинами, заставляя прийти в себя.
– Ну? – Крис прищуривается. – А со мной поделиться?
– Я Кайсара… Ну, чуть покалечила. Наверняка отец пошёл в наступление, чтобы на нашу семью за это не наехали. И быстро выставил виноватым Кайсара. Как и было.
Я опускаю взгляд на свои пальцы. Они слегка дрожат. Я не должна быть разочарована. Правда не должна.
Я всегда знала, какой отец. Но в груди всё равно образуется пустота. До чего же хочется быть нужной и любимой отцом…
Мимо нас проходит Макар – работник этого сомнительного места. Мы с Крис автоматически замолкаем.
Потому что это место – хоть и пустое сейчас – всё равно живёт своей собственной, чуть хищной жизнью. Здесь слова лучше выбирать аккуратно.
Только когда его шаги стихают, Крис снова разворачивается ко мне всем корпусом.
– Так ты теперь с Рахимовым живёшь? – она подаётся ближе, глаза блестят. – Вы вместе? Прям по-серьёзному? А вы уже…
– Да, вместе, – перебиваю я её, чувствуя, как щёки предательски теплеют. – И живём, и прочее. Это странно, но… Хорошо. С Ямином удивительно приятно жить.
– Хм. Может, мне тоже какого-то качка найти, чтобы из дома сбежать?
– Кристина!
Я вскакиваю. Пожалуйста, пусть это будет шутка. Потому что, если она воплотит это в жизнь…
Я даже не хочу представлять, что будет. Отец не выдержит второго «удара». Дом просто взорвётся.
Я ёрзаю на стуле, пальцы нервно скользят по краю стойки. Бросаю взгляд в сторону Ямина.
Я понимаю, что ни за что не променяла бы жизнь с ним.
Наверное, это эгоистично – говорить сестре, что она не должна повторять за мной. Что она должна сидеть дома. Терпеть.
Но я знаю, какой отец. Его реакция может быть разрушительной. Я до сих пор не понимаю, почему он ничего не сделал.
Почему не попытался вернуть меня силой. Почему не устроил публичную войну.
Эта тишина… Настораживает. Я не могу предсказать его шаг. И это дико пугает. Заставляет сжиматься в ожидании взрыва.
– Итак, леди и Крис, – Макар появляется за барной стойкой, облокачиваясь на дерево. – Что-то будете?
– Твоего приготовления? – Крис морщится. – Яд поприятнее будет.
– Не поверишь, специально для тебя прикупил цианид. Тебе в коктейль или чистый?
– Чистый, конечно. Я так быстрее помру и не буду вынуждена терпеть твою компанию.
Крис кривляется, демонстративно закатывая глаза, будто Макар только что оскорбил её до глубины души.
А потом внезапно приподнимается на стуле и тянется через барную стойку.
Её пальцы почти касаются бутылки с газировкой, но в следующую секунду раздаётся звонкий шлепок по руке.
– Руки при себе, Ромашина, – хмыкает Макар. – Бармен здесь я.
– Паршивый бармен, – фыркает Крис, плюхаясь обратно. – Тебе ничего нельзя доверить. Лучше от жажды умру.
– Странные у тебя наклонности. Всё помереть стремишься? Теряешь оригинальность.
– Да знаешь…
Я невольно улыбаюсь. Очевидно, что Крис эта перепалка доставляет удовольствие.
Я тихо соскальзываю со стула. Оставляю их переругиваться. А сама двигаюсь к Ямину.