Я даже иногда делаю таблички на продажу. Не то что бы это приносило большой доход… На кофе и мелочи.
Но дело не в деньгах. А в том, что я могу быть полезной. И нахожу то, что приносит мне удовольствие.
Я этим занимаюсь в такие вечера, как сегодня. Ямин заперся в мастерской. А я лежу на кровати на животе.
Ноги согнуты в коленях, ступни перекрещены в воздухе и покачиваются в такт музыке. Передо мной ноутбук. Экран светится в полумраке комнаты, пока я составляю новую табличку на продажу.
В мастерской что-то тихо гудит – наверное, вытяжка. Иногда доносится едва уловимый запах. Приятный, родной.
Моя любовь пахнет канифолью и металлом.
А ещё – кожей его куртки, табаком и гелем для душа, которым Ямин пользуется по утрам.
Сбегая от отца той ночью, я и представить не могла, что моя жизнь будет такой.
Я думала – выживание. Я думала – страх. Я думала – постоянное оглядывание назад, ожидание, что вот-вот настигнут, вернут, накажут.
А вместо этого…
Вместо этого я лежу на кровати, которая стала моей. В квартире, которая стала моим домом. Рядом с мужчиной, который стал моей вселенной.
И я счастлива.
Есть только одна вещь, на которую можно жаловаться в моей нынешней жизни. И это – харассмент со стороны начальника.
Харассмент всё ещё считается, да? Даже если начальник – твой парень?
– Ямин! – громко смеюсь, когда мужчина оказывается рядом.
Ямин ложится на меня сверху вдавливая в матрас. Его грудь прижимается к моей спине. Его бёдра – к моим ягодицам.
Он тяжёлый. Настолько тяжёлый, что дышать сложно.
Но это не тот вес, от которого хочется освободиться. Это тот вес, от которого хочется растаять.
– Работаешь? – его голос звучит прямо у уха – низкий, хрипловатый, с той особенной интонацией, от которой по коже пробегает табун мурашек.
– Пытаюсь, – выдыхаю я, но в голосе уже нет уверенности.
Потому что его губы касаются моей шеи. Горячие. Мягкие. Обжигающие.
Ямин целует меня в ложбинку, где шея переходит в плечо. Его губы скользят по коже медленно, лениво, смакуя.
А у меня внутри всё сжимается в пульсирующий комок. Трепет пробегает по телу. Руки, лежащие на клавиатуре, немеют от удовольствия.
Внизу живота, закручивается пружина – тугая, горячая, нетерпеливая. Каждый его поцелуй – новый виток. Каждое прикосновение губ – ещё один оборот.
Лёгкое возбуждение вибрирует в груди. И оно растёт. С каждой секундой. С каждым миллиметром его губ на моей коже.
Ямин прикусывает мочку – осторожно, едва ощутимо, но этого достаточно, чтобы по телу прокатилась волна дрожи.
Я выгибаюсь под ним – инстинктивно, не контролируя.
Моя спина прогибается, ягодицы сильнее прижимаются к его паху, и я чувствую…
Он уже твёрдый. Конечно, он твёрдый. Потому что Ямин никогда не прикасается ко мне просто так.
Каждое его прикосновение – это прелюдия. Каждый поцелуй – обещание. Каждый взгляд – предвкушение.
– Ты же хотел сегодня с друзьями встретиться, – напоминаю я.
– Хотел, – соглашается Ямин.
И продолжает целовать. Его губы двигаются ниже. Мужчина отодвигает край футболки, чтобы добраться до голой кожи.
Я плавлюсь. Его близость действует на меня сильнее любого алкоголя. У меня кружится голова, мысли путаются, дыхание сбивается.
Его ладонь двигается вверх – медленно, мучительно медленно. Очерчивает рёбра, скользит по талии, подбирается к груди.
А внутри у меня всё кипит. Как лава в вулкане перед извержением. Жар разливается по венам.
– Я многозадачный, – ухмыляется Ямин, приподнимаясь надо мной. – Успею всё. И голод утолить, и с мужиками встретиться.
– Ах, вот как? – я хихикаю. – Голодный? Доставку заказать?
Я специально подтруниваю. Хотя прекрасно знаю, чего хочет Ямин. Кого.
Раньше я не умела так. Раньше я смущалась, краснела, отводила взгляд и мямлила что-то невнятное.