Ямин спускается поцелуями по моей груди ниже. Мышцы живота напрягаются в предвкушении.
Он целует каждый миллиметр моей кожи, будто запоминает наизусть. Будто учит меня заново.
Я запрокидываю голову, закрываю глаза и просто чувствую. Каждое прикосновение его губ отзывается внутри вспышкой. Маленьким взрывом.
Искрой, которая разлетается по нервным окончаниям и собирается внизу живота в один огромный, пульсирующий шар жара.
Его язык скользит по моему животу – влажный, горячий, дразнящий. Чертит дорожку от пупка вниз.
Возбуждение усиливается, когда губы Ямина обжигают низ живота. То самое место, где клубится желание.
Его губы такие горячие, что кажется – они оставляют ожоги. Кожа под ними плавится, горит, пульсирует в такт сердцебиению.
А после Ямин скользит ниже, к моему лобку. И меня парализует. Потому что я понимаю. До меня доходит. Он собирается…
Боги и Богини!
Он собирается сделать мне куни.
Мы занимались любовью столько раз, что я сбилась со счёта. Мы пробовали разные позы, разные ритмы, разные степени безумия.
Но до этого… До этого мы не доходили.
И сейчас, когда я понимаю, что он хочет сделать…Внутри всё взрывается коктейлем эмоций.
Смущение накрывает с головой. Жуткое, липкое, всепоглощающее. Неловкость сковывает каждую мышцу. Я замираю, не зная, как реагировать.
Потому что это… Это так интимно. Так уязвимо. Так…
– Ямин… – шепчу я, и мой голос дрожит. – Ямин, ты же не… Ты…
Я даже договорить не могу. Слова застревают в горле, смешиваются со смущением и этим невыносимым, острым, жгучим предвкушением.
– Как я и сказал, ромашка, – он поднимает на меня взгляд. – Я хочу свой десерт.
Его горячее дыхание жжёт между ног. А после там касаются его губы. И это похоже на молнию.
На разряд тока, который бьёт прямо в центр удовольствия и расходится осколками под кожей.
Его язык проводит по моему лону снизу вверх. Медленно. Смакуя. Собирая всю меня, без остатка.
Я чувствую, как он пробует. Как втягивает в рот мою влагу.
– Охуенно, – его голос приглушённый, но я слышу каждое слово. – Самая вкусная девочка. Сладкая. Мокрая. Моя.
Его язык находит клитор. И мир перестаёт существовать.
Потому что Ямин делает ртом то, что всегда делал пальцами. Круговые движения. Нажатия. Ласку.
Но ртом – в тысячу раз острее. В тысячу раз горячее. В тысячу раз безумнее.
Волна жара прокатывается по позвоночнику, разветвляется на миллионы мелких ручейков, собирается внизу живота пульсирующим, горячим ураганом.
Как будто всё моё тело вдруг стало одним огромным эрогенным центром. Как будто каждый нерв обнажили и подключили к источнику бесконечного удовольствия.
Я вскрикиваю – громко, отчаянно, не сдерживаясь. Мои пальцы вцепляются в простыню.
– Ямин… – выдыхаю я, и это имя звучит как молитва.
Смущение, которое ещё минуту назад сковывало каждое движение, отступает. Смывается этой волной жгучего, первобытного желания.
Его язык ускоряется. Он водит по клитору быстрее, настойчивее, жёстче. Иногда втягивает его в рот – посасывает, и от этого у меня темнеет в глазах.
Моё тело больше не принадлежит мне. Оно принадлежит Ямину. Каждой его ласке. Каждому движению языка. Каждому его вдоху и выдоху.
Мои пальцы сами находят его волосы – вцепляются, сжимают, прижимают ещё сильнее.
Я не контролирую это. Моё тело само знает, что ему нужно – больше, глубже, ближе.
Его палец скользит внутрь. И это добавляет новое измерение к уже невыносимому удовольствию.
Палец Ямина двигается внутри в том же ритме, что и язык снаружи. Входит, выходит, задевает особую точку, от которой по позвоночнику бегут искры.
Второй палец присоединяется к первому. Растягивает. Заполняет. Доводит до исступления.
А язык продолжает своё дело – дразнит, ласкает, толкает к краю. Возбуждение закручивается в тугую спираль.