Он стоит колом. И я даже не знала, что член может быть настолько твёрдым. Настолько напряжённым. Настолько…
Член Ямина налит кровью. Каждая вена проступила под кожей – извилистые, пульсирующие дорожки, которые тянутся от основания до самой головки.
Я сжимаю пальцы вокруг его члена. И начинаю двигать. Медленно. Смакуя каждое движение.
Смотрю на Ямина. На то, как меняется его лицо с каждым моим движением. Как расширяются зрачки.
Как желваки ходят на скулах – он сжимает челюсти, пытаясь сдержать рвущиеся наружу стоны.
Но я хочу большего. Хочу иначе.
Я сглатываю. Во рту вдруг становится сухо. А между ног – наоборот, влажно, жарко, пульсирующе.
Я медленно наклоняюсь. А после обхватываю головку члена губами. Осторожно, будто пробуя, будто спрашивая разрешения.
Он горячий. Такой горячий, что кажется – обожгусь. Гладкий, но с прожилками вен, которые чувствуются языком.
– Бляяяя, – сорванно выдыхает Ямин. – Сука.
Я отстраняюсь. Выпускаю головку изо рта, поднимаю глаза и смотрю на него самым невинным взглядом, на который только способна.
– Плохо? – спрашиваю я, и в голосе – сплошное лукавство.
В глазах Ямина плещется такое голодное, такое дикое желание, что у меня внутри всё переворачивается.
– Охуенно, – выдыхает он. – Продолжай давай.
– Это не похоже на просьбу.
– Николь, бля.
– Попробуешь ещё раз?
– Могу попробовать ебать тебя всю ночь без оргазмов. Выдержишь? Продолжай, ромашка. Хочу чувствовать твой рот. Пососи мне.
– Грубиян.
Я фыркаю, но скрыть истинное настроение не получается.
Потому что губы сами расползаются в улыбке. Внутри всё поёт от предвкушения.
Я хочу сделать ему приятно. Так приятно, как он сделал мне.
Поэтому я снова наклоняюсь. Обхватываю член губами. Теперь смелее. Увереннее. Глубже.
Запах – терпкий, мужской, пьянящий – заполняет лёгкие. Вкус – чуть солёный, чуть горьковатый – остаётся на языке.
Я начинаю двигать головой. Медленно. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Провожу языком по стволу, когда поднимаюсь. Обвожу головку кругами, когда опускаюсь.
Снова и снова.
Его рука ложится мне на затылок – не нажимает, не направляет, просто лежит.
– Охуеть, – выдыхает он. – Ты... Бля... Как ты это делаешь...
Я мычу в ответ – довольно, согласно. Вибрация передаётся на его член, и Ямин вздрагивает всем телом.
– Сука… Вибрация… Ещё, ромашка. Сделай так ещё.
Я мычу снова – громче, длиннее. Его бёдра дёргаются – инстинктивно, неконтролируемо.
Он пытается сдержаться, не толкаться глубже, не брать контроль, но тело живёт своей жизнью.
– Бля, хочется трахать твой рот, ромашка.
От этих слов внутри всё воспламеняется. Потому что это так пошло. Так грязно. Так… Возбуждающе.
Я киваю. Насколько могу в этом положении. Провожу языком по головке в знак согласия.
Ямин принимает это как приглашение. Его рука на затылке сжимается. И он начинает двигать бёдрами.
Медленно сначала. Плавно. Позволяя мне привыкнуть к ритму, к глубине, к этому новому ощущению.
Я чувствую, как его член входит глубже. Головка проскальзывает внутрь, вызывая лёгкий спазм.
Ямин выходит почти полностью – только чтобы войти снова.
Между моих ног пульсирует с такой силой, что кажется – ещё немного, и я кончу просто от этого.
От того, что я делаю с ним. От его стонов. От его движений. От его запаха и вкуса.
– Ты охуенна, ромашка. Самый лучший рот в мире. Моя лучшая девочка.
Я чувствую, как член пульсирует во рту сильнее. Как головка набухает ещё больше. Как каждая вена бьётся в бешеном ритме.
Член Ямина дёргается на моём языке. Набухает ещё сильнее. Готовый взорваться в любой момент горячими, густыми струями.
Я уже предвкушаю этот вкус. Эту его потерю контроля. Это удовлетворение от того, что я довела его до края.